Книга Миссия: соблазнить ректора, страница 148 – Ефимия Летова

Ректор оторвался от моих губ первым — и я открыла глаза.

— Ещё раз сделаешь что-то подобное, бессовестная настырная девчонка, я тебя за ворота Академии самолично вышвырну! — сказал он мне, тихо, сипло, а я хотела ответить: «непременно сделаю, вышвыривайте, сразу же, как вернёмся». Но не успела — за стеной раздался какой-то шум. Мы замерли.

Шум снаружи стих, никто не вошёл, однако несколько минут мы продолжали оставаться насторожёнными.

— Какая чушь! — шёпотом возмутилась я. — Мы оба свободные люди, почему вы всё время дёргаетесь, как от удара током, если кто-то норовит нас застукать?! Тут даже не Академия, или вы считаете, что и этот респектабельный дом превратится в бордель от нашего с вами поцелуя?

— Ты не понимаешь всего…

— Так объясните!

Миар молча опять привлёк меня к себе, а я покорно расслабилась, обмякая в его руках. Снова ответила на поцелуй, откинула голову, позволяя касаться шеи. Чувства, совершенно невообразимые, пьянящие, не вмещались внутри — чтобы не застонать, я тихонько засмеялась. Стянула платье с плеча, позволяя Миару поцеловать чувствительную вершинку оголённой груди, охнула, дёрнув его за волосы, когда он чуть сдавил зубы. Его руки вовсю гуляли по моему телу, преграда одежды была большим подспорьем для того, кто не желает сгореть от стыда прямо здесь и сейчас. Подспорьем и таким лишнимнеуместным препятствием.

— Сюда вот-вот кто-нибудь непременно придёт… — я закусила губу, чувствуя, как его ладонь скользит по бедру от колена вверх до ажурного края чулка, испытывая одновременно желание отпрянуть — и прижаться сильнее, почувствовать, как он меня трогает. — Не думаю, что… что… Вы сейчас опять всё испортите, верлад, верно?

Медленно-медленно Миар убрал руку, поправил моё платье и обхватил меня руками, вжавшись носом в волосы, прижимаясь ко мне со спины так крепко, что я чувствовала все изгибы и выпуклости его сильного крепкого тела. Это было непривычно и странно, но я заставила себя стоять спокойно.

Я всё ждала, что он что-нибудь скажет, но Миар молчал, просто обнимал меня, вероятно, пытаясь успокоиться. И я последовала его примеру — с громким и мерным тиканьем секундной стрелки в часах сердце стучало всё размереннее и спокойнее. И всё же не настолько, чтобы захотеть высвободиться.

— Вы мне очень нравитесь, верлад, — сказала я тихо. — Хотя я по-прежнему не знаю о вас почти ничего, не знаю, какой вы на самом деле, что вы любите, чем занимаетесь помимо работы и прочее…

— Да я и сам не знаю, — его близость и успокаивала и будоражила. — То же самое могу сказать и о тебе. Я не знаю тебя, маленькая человеческая девочка. Но ты ужасно забавная… и такая сладкая. Такая вкусная, что я безнадёжно срываюсь, а потом жалею об этом — и боюсь последствий.

Вкусная? Я невольно облизнулась, осязая непередаваемое послевкусие наших поцелуев.

— Почему вы меня не хотите, верлад? — я всё-таки развернулась к нему лицом, и он сразу же обхватил мои губы своими, а я погладила его живот, а потом опустила руку ниже, досадуя на свой отсутствующий опыт, на свою очевидную робость. — Вы не хотите меня, верлад? Мне так не кажется, но ваши поступки говорят… об обратном.

— Мне тебя нельзя, Ари, — прошептал он мне на ухо, пока я поглаживала его член сквозь плотную ткань брюк. Горячий, напряжённый — наверное, это говорило о его возбуждении и желании. Мне хотелось изучить его всего. — Ты такая юная, такая… Мне нельзя встречаться с такими, как ты. Это может очень плохо закончиться для тебя.