Книга Огня дракону! или Микстура от драконьей депрессии, страница 122 – Ирина Котова, Валерия Панина

Забили часы на башне главного корпуса, и Тиана, бросив на них взгляд, встрепенулась.

– У меня же сегодня третья пара в оранжерее! Надо бежать!

– Вообще, ты заслужила выходной, – проговорил дракон. – Не хочешь поехать домой, подумать над свадебным платьем, побездельничать?

– Ненавижу безделье. Это ты меня уговариваешь или отговариваешь? – проворчала она. – Нет уж, чтобы я потом принимала зачеты на день дольше?

– Тогда беги, – усмехнулся дракон. – Но сначала – лечебный поцелуй. Я тоже пострадал, требуется лечение.

– На глазах у всей академии? – уточнила Тиана.

– Да, – пожал плечами дракон.

И тогда леди Ти, чувствуя себя ужасно храброй, скандальной и развратной, привстала на цыпочки и поцеловала дракона в губы.

Над лужайками и тропинками академии пронесся дружный «ах», и она, высоко задрав голову, поспешно, ни на кого не глядя, зашагала к месту работы, чувствуя спиной смешливый взгляд Миль-Авентиса.

Секретарь Омиши был очень чутким русалом и всегда знал, когда начальству можно надерзить, а когда даже чихать надо вполчиха. И потому после возвращения начальника из Долины Пегасов в кабинет к нему не заходил и всех посетителей, даже с важными делами, не пропускал.

Русал, как любой оборотень, наделенный толикой волшебной силы, ощущал, какой мощи заклинания творятся за тяжелой дверью – такие, что она то наливалась золотом, то начинала вибрировать голубым, то по ней пробегали фиолетовые молнии, от которых чудесная укладка Омиши вставали дыбом.

Хуже, когда за дверью раздавался чудовищный вой и скрежет, а по всему корпусу гасли светильники, как простые, так и магические. Судя по раздающимся ругательствам, это случалось, когда дракон опять ошибался в заклинании. Несчастный Омиши зеленел и начинал печатать с утроенной силой.

– Лерд ректор занят очень важным исследованием, – говорил он очередному посетителю и невозмутимо прихлебывал из большой чашки кофе, явственно попахивающее ковыльяком, новую партию которого уже доставили. Русал рассудил, что теперь бутылки будут проверять особо тщательно, да и в одну нору акула дважды не сунется, и оттого спокойно выписывал себе алкопремию за нервную работу.

– Омиши, кофе! – то и дело рявкало из-за двери, и секретарь споро готовил новый кофейник, любовно клал на блюдце печеньки, шоколадные конфеты и пирожные, разливал первую порцию в чашку и во имя смягчения начальства рисовал сверху сливками то сердечко, то цветочек, то золотой слиток. Неизвестно, действовала ли любовь русала к искусству, потому что здание академии иногда потряхивало целиком.

– Омиши! – снова рявкнуло из-за двери. – Еще одну карту академии!

Русал схватил из шкафа стопку сложенных карт и поспешил в кабинет. Миль-Авентис, мрачный и сосредоточенный, сидел за столом, а перед ним вихрь собирал пепел, в который, похоже, превратилась предыдущая карта. Зависший в воздухе, сам по себе попыхивал паром кофейник, кружка тоже парила рядом с драконом,как и блюдце с угощениями.

– Я могу еще чем-то помочь, лерд ректор? – совершенно серьезно, отбросив привычную маску, спросил Омиши.