Книга Города дыма и звёзд, страница 106 – Элли Эрнест

«Я потерял счет своим ошибкам. Почему бы не добавить к ним и эту?»

Когда он не ответил, она продолжила:

— Я не соглашалась на это вслепую. Но все, что оставила после себя, — лишь глупое письмо. Просто чернила на бумаге.

Пальцы Кейса сжали жесткий материал его брюк. Он отмахнулся от теней, от пятен крови, от ожога на щеке, оставленного отцовским ударом.

— Я тоже.

Возможно, это был не самый красноречивый ответ, но Халли все равно приняла его. Кейс знал, что побудило его приехать сюда. У него не было выбора. Он должен был лететь звезды знают куда или предстать перед судом.

Но что двигало ею? А остальными? Почему Зик слепо последовал плану Джова? Что заставило Нагса оставить Люси? А Эбба? Что бы она потеряла, отказавшись от этого безумия?

Халли долго молчала. Так долго, что Кейс подумал, будто она уснула, прислонившись к дереву.

— Сегодня третья годовщина… того…

Кейс повернул голову в ее сторону. Огонь заливал профиль Халли золотистым светом, подчеркивая слезы на щеках. Он и не заметил, что она снова начала плакать. Делало ли это его плохим человеком?

— Третья годовщина чего?

— Смерти моего брата, — выдавила она. — Джек был моим близнецом. Он умер. И теперь мои родители, наверное, думают, что я тоже умерла.

Его желудок камнем рухнул вниз.

— Мне… мне очень жаль.

Она покачала головой.

— Ненавижу, когда люди так говорят. Ты его не убивал.

Кейс пожевал внутреннюю сторону щеки. Он прекрасно понимал, что она имела в виду. Сам чувствовал то же самое после смерти Аны.

Халли всхлипнула.

— Это было грубо с моей стороны. Ты… Я вечно не могу заткнуться вовремя.

— Я тоже.

Халли смахнула навернувшуюся слезу.

— Нашей любимой историей, моей и Джека, была «Одиссея». Я не хотела… Спасибо, что предложил мне свою книгу.

Кейс провел рукой по волосам.

— Не за что. — Хотя он был звезданутым идиотом, раз вызвал ужасные воспоминания, случайно или нет.

Кейс не знал, что сказать. В кои-то веки он страшился нарушить заключенное между ними перемирие. Но в то же время ему эгоистично хотелось расспросить ее. Он знал, что не должен так делать. Ему не нравилось, когда кто-то лез в его дела, но впервые он мог обрести кого-то, кто его поймет. Кроме братьев, во всяком случае.

Халли снова всхлипнула.

— Странно. Когда человек умирает, ты не просто теряешь его. Ты теряешь смех, взгляды, прикосновения. Теряешь прошлое, настоящее и будущее.

Кейс проследил шов на своих брюках.

— Наверное.

Она повернулась к нему. Его взгляд был прикован к шву, с которым он возился.

— Ты потерял целую жизнь и никогда не сможешь ее вернуть. Я не знаю, как… — Голос Халли стал еще тише. — Прости, я просто сижу здесь и болтаю всякую ерунду.

Кейс замер и посмотрел в ее покрасневшие глаза.

— Не ерунду. — Его желудок сжался. — Ты права.

Сердце заколотилось в горле, и слезы навернулись на глаза. В голове промелькнули воспоминания о более счастливых временах, о смехе, о пении под дождем, о крошечной ладошке, крепко сжимающей его руку. Он подавился, пытаясь вытолкнуть слова.

— Я потерял… я потерял сестру. Несколько лет назад.

— Ой. — Халли сжала его руку.

— Да.

Она провела пальцами по рукаву его куртки и издала низкий, хриплый смешок.

— В конце концов, не такие уж мы и разные.

Кейс ничего не ответил.

Через мгновение Халли прочистила горло.

— Как ее звали?

Кейс вцепился в свои кудри, но все же ответил: