Книга Лайла. Сквозь галактику за счастьем, страница 60 – Магда Макушева

“Вперед, Лали! Страхов много, а жизнь одна!” — пришла четкая мысль, сказанная голосом бабули Наны Бояновой.

Ох, была не была.

— Вот что, господин Тад, я согласна выступить на празднике, — торопливо, пока не передумала, выпалила я.

— Я уверен, что вы справитесь, госпожа Боянова. Если передумаете или испугаетесь, вас никто не осудит. Это все же не ваши прямые обязанности. Но капитану Полякову точно будет чрезвычайно приятно, если вы споете. Думаю, это сделает его последнюю миссию в Икелан перед переходом на штабную работу особенной и самой запоминающейся.

— Хорошо, в таком случае я пойду, порепетирую, подберу пару подходящих песен, — отозвалась я, чувствуя себя так, словно только что подписалась на чуть ли не еще большую авантюру, чем этот полет.

“Новая жизнь, Лайла. Считай это первым шагом к другой, улучшенной версии себя. Той, которая сможет победить хотя бы один страх из прошлой жизни.”

— Идите, — тепло улыбнулся мне хольмин. Напряженная складка на его лбу разгладилась, а глаза повеселели. — Спасибо. Я ваш должник.

— Это моя благодарность за ваше отношениеко мне, господин Тад, — произнесла я, практически выбегая из рабочего отсека начальника, чтобы немного успокоить бурлящие в душе противоречивые чувства.

Слухи о жителях планеты Хольм действительно не врут. Их устрашающий внешний вид совершенно не соответствует внутренней добросердечной сути.

По крайней мере, об одном представителе этой расы я могу сказать подобное с полной уверенностью.

Настоящее время. Где-то в космосе.

Мужчина открыл глаза, с трудом сфокусировавшись на темно-серой обшивке на первый взгляд небольшого и совершенно пустого отсека, напоминающего тюремный бокс на трианском охранном крейсере, только без лежанок.

— Да твою ***** ****** ***** ****!!! — хрипло выдал он непечатную тираду на незнакомом жителям галактики Млечного пути гортанном языке, которая не предназначалась для нежных ушек какой-нибудь неи или леи.

Голова нещадно трещала, а на лице коркой запеклась кровь, практически закрывая правый глаз. По ощущениям, лоб и щеку исполосовали чем-то острым, потому что раны ныли, а кожу вокруг них стянуло и щипало.

Нет, эти травмы точно были нанесены уже после боя, пока Грегор валялся без сознания. Да, вроде бы сквозь беспамятство действительно чувствовалась какая-то боль, но мужчина так привык к выворачивающей наизнанку боли, что иногда его тело просто переставало в полной мере пропускать через себя эти ощущения.

“Они что, пытались изрезать или извлечь мои тирлинии?” — пришла в голову неожиданная и пугающая мысль.

Тир молчал, однозначно давая понять, что на свои энергетические способности в текущих обстоятельствах Грегору надеяться не приходится. Судя по отсутствию регенерации, сущность уснула, оставив своего носителя беспомощным и физически максимально ослабленным.

“Вот *** ******, чтоб вас всех!” — прохрипел мужчина.

Сидеть было неудобно, крупное тело тирианца затекло и казалось совершенно неповоротливым. Пленник попытался пошевелиться, но осознал, что прикован к стене двумя широкими дугами из какого-то крепкого искусственного сплава.

Руки немели. Грегор с трудом поднял их на уровень глаз. Да, так и есть, запястья также оказались скованы, что совершенно ограничивало его маневры и подвижность.