Книга Лайла. Сквозь галактику за счастьем, страница 57 – Магда Макушева

Неделю спустя. Торгово-исследовательский транспортный фрегат “Невус-3034”

Лайла Боянова

— Я доволен вашими с господином де Сильвой успехами, Лайла, — произнес Лелуко Тад, оторвав взгляд от своего комма. — Значит, вы солидарны с напарником в прогнозах, что все без исключения растения перенесут полет без особых проблем?

— Я уже информировала вас в отчете, что меня беспокоят только верданские нектарны. Нам не удалось полностью опылить их автоматическим способом, так что мы не можем гарантировать, что все растения начнут плодоносить. Это было ожидаемо, так как нектарны непригодны для выращивания в космосе или оранжереях типа “Оазис”. На Вердане они растут только в открытом грунте и опыляются естественным путем местными верданскими Х-пчелоксами. Честно говоря, меня в принципе удивляет выбор данного растения для передачи в Икелан.

— Наши ксенобиологи, проанализировав почвы и климатические условия планет Икелана, пришли к выводу, что данный вид растений должен прижиться на их планете Фригора в естственных условиях. Подходящий вид насекомых для опыления там также есть. Этот факт мы учтем и укажем в сопроводительных документах для Дайнагиата Икелана. — отозвался хольмин, а затем, после некоторой паузы неуверенно добавил: — Я слышал, что вы хорошо поете?

Такой резким переход темы ввел меня в легкий ступор.

— Все сигойны традиционно хорошо поют и танцуют, — согласилась я. — Моя покойная бабушка говорила, что это заложено в нас генетически, хотя учеными Содружества подобная связь никак не доказана. А впрочем... Кто меня сдал? Де Сильва? Госпожа Маас?

— Лайла, ну, спой. Пожа-а-алуйста! — канючила пару суток назад рыжеволосая бестия, умоляюще заглядывая мне в глаза и картинно прижимая ладони к пышной груди.

Я отмахивалась от нее, как могла, но неугомонная переводчица, с которой мы по-прежнему общались очень тесно и часто, став не то, чтобы подругами, но хорошими приятельницами, вцепилась в меня намертво и не отстала до тех пор, пока я не завела ее в свою каюту, не схватила в руки свой гитарный манипулятор, взятый с собой с “Экраны”, и не пропела несколько знакомых с детства песен, решив, что иначе Дафна не успокоится.

Госпожа Маас под конец моего спонтанного выступления даже пустила слезу, расчувствовавшисьи явно пропустив через себя красивые строки о любви и разлуке.

“Ты схватила меня своей песней за самое сердечко!” — так прокомментировала землянка услышанное, расплываясь в довольной, немного грустной улыбке. — “Все, теперь будешь петь для меня весь полет. И только попробуй отказаться! Я обижусь. Вот прямо сильно-пресильно, сразу предупреждаю!”.

“О, нет!” — схватилась я за голову, хотя похвала со стороны переводчицы, редко сконцентрированной не на себе, а на чем-либо еще, мне, без сомнения, польстила.

Дафна оказалась навязчивым, но благодарным слушателем, поэтому я действительно пообещала ей спеть еще что-нибудь, когда мы обе будем свободны от служебных обязанностей.

Талис же, бьюсь об заклад, тоже слышал мое пение, только не вживую. Напарник ничего никогда не комментировал и вообще отсутствовал во время моих импровизированных выступлений в агроотсеке. Но он наверняка просматривал гало-записи происходящего в оранжереях в мою смену, так как нам положено было таким образом контролировать работу друг друга.