Книга Леди теней, страница 138 – Мелисса Рёрих

Сорин осторожно пристроился рядом, и Скарлетт закрыла глаза. Веки у нее были опухшие, лицо от слез пошло красными пятнами. Она глубоко вдохнула и начала новую песню, такую трогательную, что у Сорина перехватило дыхание. Мелодия казалась одновременно и древней, и юной. Замысловатые ноты надлежало исполнять с большой точностью, без единой ошибки. Эта вещь сосредоточила в себе все возможные эмоции – радость и горе, печаль и надежду, страх и мужество, темноту и свет. Некоторое время Сорин наблюдал, как порхают над клавишами изящные нежные пальцы, потом поднял голову. Плечи Скарлетт сотрясались от беззвучных рыданий, но каким-то образом ей удавалось не пропускать ни единой ноты. Тут Сорин понял, какую песню она играет.

Приближаясь к финалу, мелодия достигла крещендо, как момент торжества ее композитора. Последние ноты растворились в тишине комнаты. Дыхание Скарлетт участилось. Посмотрев вниз, Сорин увидел, что ее руки дрожат.

Спустя почти минуту она прошептала, с трудом переводя дыхание:

– Это была та самая пьеса, которая… – Ее голос сорвался.

– Я знаю, что это была за мелодия, Скарлетт, – мягко ответил он, подавляя желание прикоснуться к ней.

– Ты помнишь? – удивленно спросила она.

– Произведение, благодаря которому ты захотела научиться играть. Впервые ты услышала его, когда мама отвела тебя в Театральный квартал. – От его слов сковывающее ее напряжение несколько ослабело.

– Ты пришел за мной, – прошептала она, не сводя глаз с клавиш. – Я… я сама не знаю, как сюда попала. И не представляла, как вернуться к тебе, но… надеялась, что ты меня найдешь. Придешь за мной то есть.

– Я всегда буду приходить за тобой, – нежно заверил он.

– Я пообещала себе… – Сглотнув, Скарлетт провела пальцами по гладкой поверхности клавиш, не играя, но наслаждаясь прикосновением к ним. – Я пообещала себе, что, если ты придешь за мной, я сыграю эту пьесу. Пусть ты способен уничтожить меня, я все равно подарю тебе частичку своей души. Я сказала себе, что… – Ее голос надломился. Она судорожно сглотнула, прежде чем продолжить: – Я сказала себе, что если ты ее не узнаешь, я больше ни с кем не буду делиться ей. Пусть я покажусь глупой или наивной, но даже после всего, что ты мне наговорил, я по-прежнему хочу быть с тобой. Я выбираю тебя.

Сорин почувствовал, как по его лицу текут слезы.

– Это большая честь для меня, милая. Я смиренно принимаю то, что ты предлагаешь, хоть и не заслуживаю этого.

Скарлетт наконец посмотрела на него. Сегодня ее глаза были бледно-голубыми.

– Ты заслуживаешь счастья, Сорин. А также любви, радости и надежды. Ты заслуживаешь этого в той же мере, что и я.

Он потянулся рукой к ее щеке – медленно, чтобы дать ей время отстраниться, если она не готова к прикосновениям, – и погладил нежную кожу.

– Мне очень, очень жаль, Скарлетт. Ты равна мне во всех отношениях. Ты – мое зеркало. – Он почувствовал, как она прижалась лицом к его ладони. – Ты не наказание и не обуза. Ты – самая яркая звезда на моем темном небосклоне. Ты – моя главная потребность.

Не сводя с него взгляда, Скарлетт ответила:

– Ты знаешь каждую частичку моей души, Сорин. Ты видел все ее темные закоулки и трещины, но ни разу не отпрянул, ни разу не отвернулся. Ты сидел рядом со мной в адских ямах и уверял в существовании света, хотя я была не способна его увидеть. Ты вытащил меня из реки во всех смыслах слова. Самое меньшее, что я могу сделать, – показать тебе, что я не сплошная тьма.