Книга Леди теней, страница 137 – Мелисса Рёрих

– Договорились, – объявил Сорин. – Дай мне то, в чем я нуждаюсь.

– Сорин! – прорычал стоящий позади него Брайар, но дело было сделано.

Стоило словам слететь с губ Сорина, как он почувствовал слабое жжение на левом предплечье. Опустив глаза, обнаружил на коже новую метку: пламя в окружении трех алмазов. То был знак сделки, который ему предстоит носить до тех пор, пока не погасит долг. В отличие от прочих татуировок, эта была не черной, а темно-красной.

– Дай мне свою кровь, юный принц, – велела Чародейка, протягивая к нему руку.

– Мою кровь?

– Ну, это же магия крови, не так ли? Как следует из названия, в ней задействуют кровь. По понятным причинам чары моей клетки не позволяют мне получить доступ к собственной крови, поэтому нужна твоя. Надреза вдоль ладони будет достаточно, – сказала она, сверкая глазами от предвкушения.

Сорин вытащил кинжал и рассек свою кожу. Из раны мгновенно хлынула кровь. Чародейка глубоко вдохнула, будто находила запах крови таким же благоухающим, как аромат цветов.

– Какие интересные истории рассказывает твоя кровь, – задумчиво протянула она, когда Сорин просунул через прутья решетки свою кровоточащую руку.

Чародейка впилась пальцами в его запястье и вывернула. Кровь потекла по коже, капая на символы, которые она нарисовала на полу. Она перемещала его ладонь так, чтобы кровь пропитала каждый завиток, после чего отпустила. Сорин поспешно отдернул руку.

– До встречи, принц Огня, – сказала Чародейка, одаривая его на прощание леденящей душу ухмылкой.

Не успел Брайар ухватиться за Сорина, как их затянуло в брешь в ткани мироздания и куда-то потащило.

Сорин

Камера Чародейки пропала, и Сорин оказался в своей старой спальне в квартире Бейлорина. Выходит, Каллан прав. В королевствах смертных это единственное место, где Скарлетт чувствует себя в безопасности. В его квартире. С ним.

Сорин повернулся к Брайару, собираясь что-то сказать, и вдруг понял, что слышит какие-то звуки. Не просто звуки, а музыку, которую исполняли на фортепьяно. С присущей фейри бесшумностью он подошел к ведущему в гостиную дверному проему и, пытаясь успокоить дыхание, прижался к раме. Брайар молча встал у него за спиной.

Скарлетт сидела за инструментом и играла с той же страстью и самозабвением, что и несколько месяцев назад в этой самой комнате. Тогда она была Призраком. Пустой оболочкой, затерянной в собственном темном аду. В то время ее музыка воплощала печаль и грусть, и сегодня ничего не изменилось.

На первый взгляд.

Ее глаза были закрыты, серебристые волосы струились вдоль тела, а пальцы с робкой надеждой порхали по клавишам из черного дерева и слоновой кости. Каждая нота рождалась из самого ее существа.

Когда очередная песня подошла к концу, Сорин кивнул Брайару и оттолкнулся от дверного проема.

– Поторопись, Сорин, – прошептал тот. – У нас здесь нет магии, и мы не знаем, как и когда заклинание Чародейки вернет нас обратно.

Сорин кивнул и шагнул к Скарлетт, а Брайар затворил за ним дверь, оставив маленькую щелочку. Сорин нарочно громко топал, чтобы Скарлетт услышала его приближение, поскольку не был уверен, знает ли она, что он рядом. Он ожидал, что она немедленно прекратит играть, но она, хоть и открыла глаза, едва на него взглянула. Только грустно улыбнулась и продолжила играть, не пропустив ни единой ноты. Более того, подвинулась на скамейке, освободив ему место.