Книга Три дня до смерти, страница 90 – Келли Мединг

Я тяну. Наручники впиваются в запястья. Раскачиваю нижнюю часть тела и тяну изо всех сил. Ничего. Цепи прочные. Падаю, задыхаясь. Мое тело покалывает — вероятно, побочный эффект парализующего препарата.

В темноте, привязанная к матрасу в темной запертой комнате, я осознаю кое-что ещё: я совершенно голая. Моя одежда исчезла, её нигде не видно. Я провожу мысленный осмотр, проверяя различные части своего тела, но ничего не болит. Ничто не кажется осквернённым. Пытки ещё не начались.

По рукам и животу бегут мурашки. Не знаю, как долго я здесь. Вайят уже волнуется? Он начал меня искать?

Он не знает, с чего начинать. Я сказала ему только, что еду в центр. Он не знает Макса, а Макс не пойдет к Вайяту. Он дал слово не вмешиваться.

Предательство пронзает мое сердце ледяным ножом. Макс мне ничего не должен, но всё равно больно. Он позволил гоблинам забрать меня. Если то, что сказала Келса, правда, они собираются продать меня кому-то. Или уже продали.

Смотрю на полоску света под дверью, в поисках теней. Движения. Любые признаки жизни за пределами моеймаленькой тюрьмы, которая пахнет плесенью и пылью. Сглатываю, но во рту пересохло.

Время идёт.

* * * * *

Вспышка света пугает меня. Зажмуриваюсь от яркого света, посылающего молнии боли в голову. Шаркают ноги. Боль уменьшается, но не исчезает полностью. Я приоткрыла одно веко, проверяя. Свет терпим. На этот раз оба глаза. Хочу потереть их, стереть остатки сна, но мои руки всё ещё связаны.

Женщина-гоблин присела рядом со мной. Её распущенные и растрепанные черные волосы обрамляли красные глаза и алые губы, которые растянулись в рычащей улыбке. Я её не узнаю. Я сражалась и убивала только мужчин. Общество гоблинов матриархально по двум причинам: женщины рождаются по одной на каждые пятьдесят особей, а размножение вида требует смерти мужчины. Только самые сильные, проверенные в бою воины имеют честь спариваться и продолжать линию гоблинов. Как пчела и её жало, оплодотворение происходит быстро и смертельно. Женщин почитают и уважают, и они редко выходят на публику.

Они, конечно, не выполняют грязную работу.

— Эвангелина Стоун, — произносит она. Это не только приветствие, но и вызов.

Я не знаю её лица, но узнаю голос.

— Келса. — Выходит несколько искаженно. Меня мучает жажда, в горле пересохло, но я не буду просить воды.

— Великая Эви Стоун, — говорит она, как будто я ничего не сказала. — Убийца гоблинов, вампиров и тех, кого ты считаешь ниже себя. Я давно хотела с тобой познакомиться.

— Мне повезло.

Она выгибает тонкую бровь. Пальцами с длинными ногтями скользит в свое стильное кожаное пальто и достаёт бритву. Открывает её с осторожной точностью. Я сжимаю в руках наручники. Мой желудок трепещет. Гоблинша проводит кончиком пальца по острому краю бритвы. Я напрягаюсь, но бежать некуда. Наручники впиваются в запястья и лодыжки. Я фыркаю.

Келса улыбается:

— От этого никуда не деться, детка.

— Почему? — спрашиваю я, прежде чем успеваю остановиться.

— Что почему?

Уклончивая сука. Я не доставлю ей такого удовольствия.

— Я видела, что твой вид делает с моим, — говорит она. Проводит кончиком бритвы по центру моего живота, слишком легко, чтобы проколоть кожу, но достаточно твердо, чтобы я чувствовала каждый сантиметр её прикосновения. Смотрю на неё, а не на её руки.