Книга Три дня до смерти, страница 87 – Келли Мединг

— Защитный барьер в мотеле продержится ещё два дня, — говорит Вайят. — Возвращайся сюда, когда поговоришь со своим другом.

— Обязательно. — Смотрю на электронные часы на тумбочке. Солнце взойдет только через несколько часов, так что мне, вероятно, придется ждать возвращения Макса. — Вернусь до полудня.

— Если что-нибудь выяснишь…

— Я позвоню.

— Будь осторожна.

— Ты действительно думаешь, что должен это говорить?

— Да.

Обнимаю его за плечи прежде, чем успеваю остановиться. Руками он обвивает мою талию. Простыня скользит на пол. Я прижимаюсь лицом к его плечу, вдыхая его запах — мускус и корица. Запоминаю. Знаю, что, возможно, больше никогда его не увижу. Хочу взять это с собой.

— Я буду осторожна, — говорю я. — Не делай глупостей, пока меня не будет.

Он смеётся. Отстраняюсь, прежде чем будет сделано или сказано что-нибудь ещё. Мне нужно уйти до рассвета. У двери я останавливаюсь и оглядываюсь. Вайят по-прежнему стоит ко мне спиной, но смотрит на меня в зеркало. Я подмигиваю. Он улыбается.

А потом я ухожу.

* * * * *

Библиотека закрыта, но я легко залезаю по задней стене. Металлическая водосточная труба служит подходящими поручнями. Быстро поднимаюсь на чистом адреналине, уверенная в нападении в любой момент. В переулке тихо, но это мало что значит. Всегда кажется, что всё замолкает прямо перед внезапной атакой.

Переваливаюсь через край стены. В тусклом свете нахожу цементную дорожку и стараюсь не шуметь. Вход в логово Макса за следующим углом. Небо по-прежнему черное, но на востоке над горизонтом проглядывают едва заметные голубые отблески.

Тихими шагами продвигаюсь по тропинке. Каждые несколько ярдов я останавливаюсь, прислушиваюсь и принюхиваюсь. На углу останавливаюсь, встревоженная слабым звуком голосов. Низких и приглушенных; рядом. Слишком близко, чтобы раздаваться с улицы. Я близка к входу в дом Макса. Каждый шаг приближает эти едва слышимые голоса.

Макс. Я узнаю его голос, такой уникальный, потому что он горгулья. Не такой противоестественный, как… у Смеджа, но такой же холодный. Второй голос — женский. Интонация удивляет меня, как и знакомая мелодичность её слов. Она вампир.

Я подкрадываюсь к входу и прислушиваюсь.

— …катастрофа для двухнаших народов, — говорит вампирша. — Ты знаешь, что я говорю правду, и не можешь отрицать её значения.

— Я ничего не отрицаю, — отвечает Макс. — Но также ни в чего не признаю, Истрал. Если то, что ты говоришь, правда, то это ваша проблема, а не моя.

— Но это станет проблемой каждого. Ты хочешь, чтобы тобой правили гоблинские королевы?

— Не больше, чем хочу, чтобы мной правили люди, но так уж устроено. Если баланс сил изменится, горгульи приспособятся, как мы делали веками.

— Твое заявление пахнет трусостью, дорогой кузен.

— Просто осторожность. Есть причина, по которой мой вид больше не украшает шпили человеческих соборов. Мы знаем, когда не вмешиваться в чужие дела.

Разговор сбивает меня с толку. Эта Истрал — вампир; использование ею слова «кузен» подтверждает это. Почему она не уговаривает его вступить в альянс, а выступает против? Если только вампиры не разделились на разные лагеря по этому вопросу. Я могу использовать это.

— Глупо позволять чужим поступкам определять твою судьбу, — говорит Истрал.

— Горгульи живут в мире людей на века дольше, чем вампиры, Истрал. Не сбрасывайте со счетов наши методы так быстро. Вы могли бы поучиться на нашем опыте.