Книга Три дня до смерти, страница 64 – Келли Мединг

Отлично. Теперь я должна сокрушить его дух и сказать ему: «Нет, прости, ты позволил своему другу умереть». Я снова его сломаю.

Он приложил бинт, затем потянулся к моей левой руке. Я вздрогнула и отстранилась. Боль вспыхнула в его глазах. Я не знала, как объяснить, почему заживающий укус собаки находился там, где должна находиться рана от ножа.

— Скажи что-нибудь, — потребовал он.

Я моргнула:

— Что ты хочешь,чтобы я сказала, Алекс?

Он замер. Очевидно, ответ неверный. Осторожным, расчетливым движением он встал. Обошел кофейный столик и вернулся к креслу, явно не желая пугаться.

— Чалис, что мы делали в последнюю ночь перед тем, как ты порезала запястье? — Его голос был глухим, почти испуганным. Он знал, что что-то не так. Инстинкт противоречил его чувствам, и он был достаточно умен, чтобы доверять первому.

Сейчас или никогда. Я просто надеялась, что он воспримет это хорошо.

— Не знаю, Алекс, — ответила я, всё ещё сидя и не шевелясь. — Это действительно трудно объяснить, но постарайся держать разум открытым. — Сделала глубокий вдох. Выдохнула. — Я не Чалис.

Его губы сморщились, как будто он съел лимон. Уперев руки в бедра, он сказал:

— Прости. Что?

— Слушай, ты кажешься потрясающим парнем и очень верным другом, поэтому мне ненавистно делать это с тобой. Но Алекс, Чалис действительно умерла. Ты нашел её и вызвал скорую. Её объявили мертвой и отправили в морг. Ничего из этого не выдумка и не ошибка. Ну, кроме всего этого самоубийства, на мой взгляд, но кто я такая, чтобы её судить?

Он отступил ещё на несколько шагов, ударился ногами о стул. Тяжело сел, не отрывая взгляда. Что-то ещё начало появляться на его лице. Что-то злое, почти зловещее.

— Это не смешно, — рявкнул он.

— Я знаю.

— Слушай, я понимаю, что ты была в депрессии, и сожалею о своей роли в том, что ты сделала…

— Господи, Алекс, я не убивала себя, понятно? Меня зовут не Чалис Фрост, и я не твой друг. В смысле, я бы хотела им быть, но я не она.

Он кивнул:

— Предсмертный опыт меняет людей…

Ладно, он этого не понимал. Я залезла под бинт, обматывающий мою руку, и сорвала старую марлю. Плоть была бугристой и воспалено-красной, но заживающей, без признаков суицидального рубца.

— Хорошо, студент медицинского. Объясни это.

Он разинул рот:

— Что это значит?

— Прошлой ночью, через час после моего ухода, на меня напало существо, которое, надеюсь, ты никогда не встретишь в темном переулке. Оно было около семи футов ростом, когда стояло прямо, имело острые зубы и оттяпало кусок моей руки. Но так как я просто одолжила тело Чалис на ограниченный период времени, то начала исцеляться. Вот почему другой шрам исчез, и поэтому рана на лодыжке — царапина от пули, которуюя получила менее часа назад — уже частично зажила.

Я наклонилась немного ближе, показывая свою руку.

— Вот что оно сделало.

Алекс откинулся на спинку стула. Лицо стало дряблым, бледным.

— Мне кажется, меня сейчас стошнит.

— Не делай этого. — Я улыбнулась, надеясь его успокоить. — Если тебе станет плохо, то и мне тоже, и очень скоро мы будем блевать друг на друга.

Слабый намек на улыбку появился на его губах.

— Ты говоришь не так, как она.

— Это потому, что я не она.

— На тебе ожерелье, которое я подарил ей на Рождество в прошлом году.

Я коснулась серебряного креста:

— Я могу его снять.