Книга Три дня до смерти, страница 122 – Келли Мединг

— Ты знаешь, что у меня на уме, Эви, — проговорил он хриплым голосом, от которого у меня заколотилось сердце. Ониксовые глаза, казалось, смотрели прямо сквозь меня. Я хотела спросить, что он там увидел, может ли он читатьменя лучше, чем я сама. Мог ли он увидеть настоящую Эви, похороненную глубоко внутри? Ту, которую он так любил?

Я облизала губы, во рту пересохло. Вайят принял это за приглашение. Закрыв глаза, я позволила ему поцеловать себя. Мягко, но настойчиво он прижался к моим губам. Никаких клацающих зубов, никаких тормозящих стальных прутьев. Только мы и покалывающий жар везде, где мы соприкасались. Пальцами он погладил горло и вернулся назад, чтобы запутаться в моих волосах. Я приоткрыла губы, позволяя ему завладеть моим ртом, и на мгновение мы разделили одно дыхание. Языком он прошелся по верхней губе, посылая восхитительные покалывания по животу.

Я раздвинула колени, позволяя Вайяту приблизиться. Он двинулся вперёд. Хлипкий материал нашей одежды создавал скудный барьер. Я почувствовала жар его возбуждения у внутренней стороны бедра. Дрожь пробежала по моей груди, вниз к ногам, но она не принесла никакого тепла — только бодрящий холод и слабый вскрик глубоко в горле.

Ваяйт углубил поцелуй, неверно истолковав этот звук. Попыталась встретить его язык своим, но больше не чувствовала жара. Я ощущала только холод и новую, ужасную боль глубоко внутри. Вайят провел прохладными пальцами по моей спине. Погладив его обнаженную грудь, в ответ я услышала тихий стон. Ваяйт приласкал чувствительное местечко на моей спине.

Ничего не почувствовала. Фантомная боль пронзила мой живот, от пупка до позвоночника. Я чувствовала холодную кожу по всему телу и гнилостное дыхание на лице. Страдание и смерть входили и выходили из меня жестокими ударами. Воспоминания о пытках, так невинно разбуженные любовью человека, который рисковал своей жизнью и променял свою свободу воли на меня.

Я вздрогнула. Вайят прервал поцелуй. Теплыми руками обхватил мои щеки. Смахнул слезы, которых я не почувствовала. Я схватила его за запястья и сжала. В груди у меня все сжалось. Ноги дрожали. Я не открывала глаз.

— Эви?

Сосредоточившись на дыхании, я сдерживала эти воспоминаний, чтобы не разбиться на осколки. Не могла погружаться в них, не тогда, когда Вайят держал меня в своих объятиях. Если бы это сделала, то никогда больше не увидела бы его, только гоблина. Я бы не смогла почувствовать кожу Вайята, попробовать его губы на вкус, узнать его прикосновения, не вспоминая вновь всё со мной произошедшее.

— Пожалуйста, Эви, посмотри на меня.

Боль в его голосе, так похожая на ту, что слышала, когда умирала, вывела меня из оцепенения. Я открыла глаза и сморгнула слезы. Его щеки пылали, как две розы, что подчеркивало бурные эмоции, бушевавшие в его глазах. Всё его тело, казалось, вибрировало.

— Прости, — прошептала я.

Он побледнел, и на мгновение мне показалось, что он сейчас расплачется.

— Ты извиняешься? Эви, нет.

— Я хочу, Вайят.

— Это не твоя вина.

Правдивые, во многих отношениях слова, но всё же слишком банальные, вызвали у меня совершенно непредсказуемую реакцию. Вместо того чтобы подавить свои эмоции, я взорвалась от ярости. Она бурлила из места, о существовании которого я и не подозревала, такая же обжигающая и разрушительная, как магма. Мое лицо вспыхнуло, и я оттолкнула Вайята дрожащими руками. Он отшатнулся назад, не приготовившись, и упал на задницу с удивленным криком. Встав, я отошла в другой конец комнаты, шлепая босыми ногами по каменному полу. Сжала кулаки, но не смогла остановить дрожь.