Книга Аир. Хозяин болота, страница 88 – Даха Тараторина

– Ну и что же, – фыркнула она, – нас с собою для охраны везешь?

– Тю! Для охраны. Придумала тоже! – Сала нырнула в ворох тюков и долго там копалась, выставив наружу округлый зад. Наконец извлекла пузатую бутыль и многозначительно побулькала ее содержимым. – Какая ж свадьба без проводов невесты, а, подруженьки? – подмигнула она.

– И то верно! – с готовностью потянулась за бутылью Шаша. – Небось никто, окромя нас, как подобает тебя в супружество не проводит! – Она первой приложилась к горлышку, по-мужски смачно глотая. – Хороша-а-а-а наливочка! Матушка ставила?

– А то! – Сала тоже сделала большойглоток. – Баню растопить не получится, но хоть у реки тихонечко посидим. Простимся, – добавила она со светлой грустью.

Наливка пошла по кругу и действительно оказалась чудо как хороша. Еще бы! Сливовая, сладенькая… Пьешь, как нектар, а потом – гля! – и ног не чуешь. Такую только мать Салы ставить умела. Не побрезговал и жених, хотя красавица-невеста и пыталась отнять у него бутылку.

– А я что? У меня как будто не праздник! – захохотал он. – Нечасто девок ворую. С почином меня!

Остановились на пологом бережку Ключинки. Отсюда и дорогу в деревню можно сторожить, и самим удобно. Купец, звавшийся Сычом, остался в телеге и коней распрягать не спешил. Не то чтобы он не хотел присоединиться к обряду, но Сала погрозила жениху кулаком и заявила:

– Мы покамест не муж с женой, чтобы ты на мою срамоту глядел! Да и проводы без мужиков обыкновенно устраивают.

– Как скажешь, серденько мое, – покорно согласился усач.

Расстраивался он для вида, ведь кому, как не ему, было известно, что сливовой наливки Сала прихватила не одну и не две бутылочки. К тому же и впрямь надо было следить за дорогой: ежели кто спохватится, что девок в деревне нет, пойдут искать. А там и свадьба может сорваться…

Подружки спустились к воде и посымали одёжу. Сала бдела, чтобы жених не подсматривал, но он вроде и впрямь держал слово и на ее наготу до свадьбы не посягал. Ну и, сказать по правде, не очень бы Сыч что-то в темноте и разглядел…

Невеста развязала узелок, в котором принесла гребень, пук цветных тесемок и горшочек с алой краской. Пусть ее ждут не совсем такие проводы, как мать и бабку, однако главные части ритуала надобно соблюсти.

Ива и Еня одновременно потянулись к гребню, и нескладеха испуганно отдернула руку, точно боясь обжечься. Ива смутилась, но решила расспросить подружку после, когда та перестанет пялиться на нее как на духа нечистого.

Отшлифованные деревянные зубья легко разобрали косу невесты. Пряди скользили меж пальцами, точно белая мука, переливались в лунном свете. И сама Сала воистину красавицей была! Пышнотелая, с высокой грудью и крутыми бедрами, волосы пологом укрывают плечи, а смущенный румянец только добавляет кокетства. Чудо, а не невеста!

Ива хотела взять алую тесемку, должную лечь на лоб нареченной. Но вот диво! Алых тесемок-то две!

– А вторая тебе, – ответила на незаданныйвопрос подружка. – У нас ведь две невесты сегодня. А тебя небось к твоему жениху без меня, как подобает, не проводят!

И то верно. Как без Салы-то? Не успела Ива опомниться, как красавица отняла у нее гребень и принялась чесать зеленые пряди. Те не давались, вились, как болотная трава, путались, но зато какие густые и мягкие были – пух!