Книга Аир. Хозяин болота, страница 86 – Даха Тараторина

Приняли! Едва кусок большого родового пирога коснулся узких губ Хозяина болота, громыхнул гром. Да не так, как обычно громыхает приветствие светлых богов, а глухо, грозно, будто бы из-под земли. Тревожно застучали черепки по железным кольям, засвистел ветер. Туча выросла прямо из непроглядной темени леса и заслонила собою небо, потянула черные отростки к деревне. Запахло затхлым болотом…

Первой спохватилась Лелея. Не успели крупные капли шлепнуться на стол, а она уже прикрыла ближайший светец и понесла в избу. За нею повторили Креп и Ранко. Бойко же сцапал кисель и сразу три тарелки с угощением. Ива хотела помочь бабке, то та зашикала на нее:

– Пироги, пироги няси!

Делать нечего, пироги и впрямь надо спасать.

Недвижим остался только Аир. Он смотрел на тучу и улыбался, а Алия хотя и не видела, но всем телом ощущала, как зловеще растянулись его губы. Слепая таращилась будто бы на Хозяина болота, а вроде и сквозь. Старушечьи пальцы наручами стиснули бледное запястье – не выпустит.

– Думаешь, ня узнала табя?!

– На самом деле… – Аир медленно перевел взгляд на бабку. В ней не осталось ни девичьей гибкости, ни женской степенности, ни той таинственной мощи, что следует по пятам за мудрыми старцами. Просто безумная старуха. И это ее он столько лет страшился? – Мне плевать.

– Прогнала табя однажды, прогоню и снова! Ничаго ты нам не сделаишь! – Ведьма зашипела подобно змее и быстро-быстро проговорила: – Заклинаю Светом иТенью, Родом заклинаю, огнем да жалезом, сгинь, нечистый! Сгинь, пропади!

Господин топей замер, ожидая, что вот-вот заговор войдет в силу, а в небесах вспыхнет божественный огонь. Но боги не услышали зова старой ведовицы, не ответили, не пробились сквозь низкие тучи и не спалили злодея.

Хозяин тихонько выдохнул, глаза его налились черной жижей. Он удовлетворенно протянул:

– У тебя больше нет надо мной власти. И теперь я сделаю с вами все что захочу, ясно? С тобой. С твоей семьей. Со всей деревней. С Ивой.

Алия закричала:

– Ты ужо отнял у мене усе, шо любила! Вдругорядь не сладишь! Сумею и себе защитить, и их! Ня отдам табе унучу, слышишь? Ня отдам!

Аир по одному отжал морщинистые пальцы:

– А разве я тебя спрашивал, ведьма?

Каждая горошина влаги, падающая с неба, казалась камнем, брошенным в беззащитную старуху. Она скукожилась, вздернула плечи: вот-вот рассыплется на части!

– Ты ужо отнял у мяне сястру! Ня отдам табе унучу!

Аир поднялся. Проверяя новую силу, прошелся мимо железного частокола, скинул глиняную крынку и на пробу погладил ладонью ржавый прут. Отдернул руку, зашипев: нет, пока еще не всю власть он получил. Надобно еще маленько обождать…

На крыльцо выбежала Ива, но метнулась обратно в дом, забыв что-то. Зеленоволосая мавка. Хрупкая, бледная. Ее он не тронет. Даже когда получит все, для чего вылез из болота, ее он не обидит. Он заберет ее с собой.

Алия сидела под дождем. Промокшие космы казались особенно жиденькими, а рубашка облепила плечи настолько костлявые, что не верилось, будто в этом теле еще теплится жизнь. Аир вернулся к столу, якобы собрать оставшиеся тарелки, наклонился к старухе и сказал:

– Это вы забрали ее у меня. И теперь я заберу у вас все.

Обыкновенно проводы невесты проходили шумно. Жарко топили баню, заводили туда сговоренную девку, расплетали долгую косу да обмывали, точно готовили к путешествию за Огненные врата. Опосля накрывали стол, ставили ледяной квасок, а то и чего покрепче кто-то из подружек мог принести. Иногда звали опытную бабу, которая ни одной из гостий не являлась родственницей. Та сказывала, что творится в спаленке у новобрачных, а девки затаив дыхание слушали и краснели. И песни пели, уже не разбирая, прощальные али веселые. А когда показывалось ночное светило, покровительствующее всякой женщине, провожали невесту по лунной дорожке. Да…