Онлайн книга «Аир. Хозяин болота»
|
Перед ним не шевелясь стояла Прина. Давненько староста подозревал, что женщина с глузду двинулась, но нынче выглядела она так, что в том никаких сомнений не осталось. – Ты чего это, баба? – осторожно окликнул ее староста. Женщина перевела на него пустой взгляд, точно и не ожидала встретить старосту в его же, старосты, дворе. В первый миг Нор решил, что Прина явилась по тому же делу, которым донимала его весь последний месяц, – снова требовать предать мавку суду. Бешеная баба баламутила воду в Клюквинках не впервой. Вечно ей то одна соседка не угодит, то вторая. В этом году ополчиласьна Иву. И ладно бы, как и прежде, поскандалила да успокоилась. Нет! Зеленоволосая, видно, сна ее лишила. Прина и так подступала к Нору, и эдак, и посулы носила, и угрозами сыпала, дескать, до столицы дойду. Признаться, незадолго до праздника Света и Тени Нор всерьез опасался, что бешеная наймет головорезов да утопит бедную девку, «раз уж староста отказывается делать все по закону». Когда же от грешного кузнеца избавились, Нор решил, что вздохнет спокойно, но не тут-то было. И Прина, насквозь промокшая, в задранной поневе, завязанной узлом на поясе, с посеревшим лицом, служила тому доказательством. А уж когда Нор разглядел то, что Прина сжимала в кулаке, он и вовсе оторопел. Побелевшие пальцы стискивали рукоять маленького ножичка, испачканного кровью. – Дочка, что ты? Что ты? – заохал староста. – Ходи, присядь. Что за беда случилась? Прина покачнулась. – Беда? Беда… – безучастно проговорила она. – И верно – беда… – Ходи… Ходи… Нор хотел подставить женщине плечо, чтобы поддержать, но почему-то передумал. И уж никто никогда не обвинил бы его в трусости, но какова же была Прина, что вдовец невольно покосился на окна избы: кликнуть ли сына? – Сынка моего… Брана… – Прина махнула рукой с ножом куда-то в сторону околицы. – Что? Что с Браном? Ох уж Нор ему всыплет по первое число, если кузнец опять заявился в Клюквинки! После всего, что сотворил, в ноженьки пасть должен. Его не изгнать из деревни по старинному обычаю надобно, а на веревке вздернуть! Прина ошалело улыбнулась: – Убили. – Как… убили? – Староста уронил собранное лыко. – Лежит на поляне. У привала за полем. Лежит… Нечеловеческий взгляд был у несчастной матери. Такой не у всякого обезумевшего в битве вояки встречается, а уж на них Нор по молодости успел насмотреться. И зрачки-то расширенные, и слюна течет из уголка рта тонкой нитью. Надо бы настойки бабе плеснуть, чтобы в чувство привести… Но только Нор об этом подумал, как женщина резко подалась к нему и сказала: – Но ты не бойся, староста! Я уже за него отплатила. Не станет мавка боле губить добрых людей! И сразу Нор понял, что нет никакого мертвеца. Одна лишь тронувшаяся умом женщина. – Что ты сделала, Прина? – ласково переспросил он. Она протянула зажатый в кулаке ножичек. Ливень так и не смыл с него всю кровь, а там, где руда попала на одежду, и вовсе расползлисьуродливые пятна. Нор понизил голос: – Ты что натворила, дура? – Я мавку убила. Ты забоялся, а я убила, – доложила Прина. – За Брана мово… Вот тебе и благодать. Вот тебе и лапоточки. – Дура ты, дура! – взревел староста. – Надо было тебя вместе с сыночком твоим, да на все четыре стороны!.. Ох, не трогал бы Лихо, Нор! Стоило услышать о сыне из чужих уст, Прина обезумела пуще прежнего. Дождь усилился, а женщина, завизжав, бросилась на вдовца, неуклюже размахивая оружием. |