Онлайн книга «Крапива. Мертвые земли»
|
У Шатая затряслись ладони. – Нэт! – Ну или я могу кликнуть десяток… нет, лучше два десятка парней. Они давно не пробовали никого новенького. – Она твоя дочь! Боги свидэтэли… – Нет никаких богов, кроме меня! – рявкнул Змей. – Я могу брать все и всех, кого пожелаю! – В ее жилах тэчет твоя кровь… – Она потечет по земле, если вы оба не подчинитесь! – Я пришел к тэбэ ради нэе. Сжалься. – Помедлив, Шатай опустился сначала на одно, после на другое колено и униженно пополз к отцу. – Я поклянусь тэбэ ввэрности, но ее… Змей скрипнул зубами – он не терпел, чтобы с ним спорили. – Никто не тронет ее. Только я. Один раз. А после дам тебе обещанное. – Лучшэ убэй мэня. – О, я убью, не сомневайся. Но лишь после того, как ты увидишь, что станет с ее телом, если попробуешь предать… – Отец! Голос прозвучал необычайно твердо. Не всякая девка пред родичами так сможет, что уж говорить о Большом Вожде. Но синеглазая не дрогнула. – Отец, – повторила она, – одумайся! Я – кровь твоя! Я и Шатай. Столько лет ты сеял лишь боль и горе, но наконец твое семя дало иные всходы. Что это, если не воля Рожаницы? В нашей власти все изменить, в нашей власти возродить степь и принести мир Мертвым и Срединным землям! Песнь степи грозным набатом звучала в словах аэрдын. Шатай слышал ее, но Змей уже нет. Он не дал ей договорить: – Власть здесь только у меня. И воля тоже только моя. Ты мне не дочь, а всего-навсего очередная баба, и мне нет дела до того, чья кровь течет в твоих жилах. Ты ляжешь под меня или умрешь. Тень легла на чело аэрдын. Она сухо коротко кивнула и скинула плащ, а после него сарафан. Осталась в льняной рубахе, едва прикрывающей колени. – Сдержи данное слово, – сказала Крапива, – и я возлягу с тобой. Вся ненависть, подготовленная для отца, выплеснулась из Шатая на сестру. – Срэдинная шлюха! Ты нэ посмэешь! Но Змей дружески похлопал по щеке сына и сказал: – Она поумнее тебя будет. Сядь здесь и смотри. Поглядим, чего стоит твое обещание. В синих глазах стояли слезы. Девка обхватила себя руками, но тем самым лишь сильнее очертила тканью грудь: – Он вправе требовать, Шатай… Прости меня. Так… так нужно. Докажи ему… Негнущимися пальцами она стащила рубаху с одного, а после и с другого плеча. Змей одобрительно следил, как скользит по округлым бедрам ткань, как по обнаженной коже разбегаются мурашки – не то от холода, не то от страха. Кто-то из воинов подал голос: – Все ж лучше, чтобы послэ дэвку отдали нам! И Змей, сам от себя не ожидая, рыкнул: – Прочь пошел! Все прочь, кроме рабынь! Мужчины вышли, а самый неугомонный получил от приятеля оплеуху: такого представления лишились лишь оттого, что у кого-то слишком длинный язык! Девку не сильно-то успокоило то, что свидетелей ее унижения стало меньше. По щекам скатились крупные капли, и она зло вытерла их плечом. Нет, Змей не сдержит слова.Девка хороша, и взять ее лишь однажды – великое упущение. И ему нет дела до того, насколько противно богам и людям то, что он собирается сотворить с нею. Шляхи часто обсуждали, что степные женщины пригожи, но Змей с тем не соглашался. Невысокие, с раскосыми глазами и обветренной кожей, с темными пятнами, появляющимися на лице и ладонях еще раньше, чем девки входили в лета… Приноси женщины ему больше удовольствия, Змей давно велел бы привозить к себе рабынь из Срединных земель. Чтобы они были похожи на ту, его первую. Но невольницы, как и все прочее, с годами перестали радовать его. Эта же… Что ж, она будоражила нутро. Похожая на мать, зацелованная солнцем, с густыми, не то что у шляшенок, волосами, с огромными испуганными глазищами-озерами. Нет, все же глаза он ей после выколет. Не дело. Кожа нежная и мягкая даже на вид, ни шрама, ни родинки. Так и тянет нарисовать лезвием ножа алый узор! Впрочем, узор на коже у девки вроде и без того был. Едва заметный, зеленоватый… В полумраке шатра не разобрать, жилы проглядывают сквозь тонкую кожу или странный рисунок, напоминающий стебли крапивы. |