Книга Восьмая наложница, страница 90 – Юлия Буланова

— Я не желал оскорбить вас.

Принц стал невероятно серьёзным. Даже на «вы» перешёл. Видимо, в ответ на моё обращение.

— Этим вы не можете меня оскорбить. Тут всего лишь вопрос личных предпочтений. В конце концов, у меня они, тоже, имеются. Я же не хочу иметь ничего общего с вашим братом. Хотя, тут, наверное, тоже, есть некоторая проблема.

Конечно есть. Если вспомнить, какая между ними вражда. Вряд ли он хотел бы подбирать объедки за Исао. Тут же дремучее традиционное общество, где женщина — это не свободная личность, а жертва сотни стереотипов.

Не то, чтобы на моей родине было как-то иначе. Особенно, в нашем захолустье. Все друг про друга всё знают, а что не знают, так всегда рады додумать и со знакомыми фантазиями поделиться. Обсудить и осудить. Такие уж нравы. Провинция.

За пару лет до моего вынужденного переезда на Альтею, я… нет, не уверовала в бога, которому бабушки мои денно и нощно молились. Но здраво рассудила, что от алкоголизма моего папочку лишь какая-то высшая сила излечить может. Сам-то он от своей болезни не страдал. Он ей наслаждался. Мама, как в зыбучих песках, тонула в созависимых отношениях. А остальным до наших проблем дела не было. Нет, конечно, бабушки-дедушки на словах утверждали, что лишь о нашем счастье и думают, но дальше слов на публику не заходили.

Поэтому решила я обратиться к творцу всего сущего. Люди-то с тем ужасом, что творился в нашей семье, предпочитали бороться методом игнорирования. То есть, если они перестанут видеть проблему, она, как бы, исчезнет.

Я вполне честно молилась два с половиной месяца.Три раза в день. Утром, в обед и вечером. По аналогии с приёмом лекарств. А по воскресеньям вставала чуть свет и тащилась в церковь. Встречала там одну из бабушек или их обеих. Молилась. Ставила свечки. Целовала иконы. Даже на исповедь ходила. Первые несколько раз прошли нормально. Мне отпускали такие рядовые грехи, как отчаяние, гнев и неуважение к родителям, ссоры с сестрой и несоблюдение поста. Хотя, в последнем я не слишком раскаивалась. Это некоторым пост соблюдать легко. Я же мимо их кухни проходила и видела, что не хлебом с водой они обедать собираются. У них там и каши, и овощи тушеные, и суп с грибами. И даже кисель. А у меня выбор был простой: или ешь то, что дома нашлось, или голодная сиди. Немного несправедливо выходит, что батюшка, который так отобедает не грешит, а я, которая вчера на ужин съела одно куриное яйцо, почему-то каяться должна. Но религия — это не про справедливость. Она про веру. Ты либо это принимаешь, либо бежишь от церкви дальше, чем видишь. Ради сохранения душевного равновесия.

Мне принимать такую концепцию не хотелось. Только и бежать было некуда. И я качала навык под названием «смирение». Получалось плохо. Однако, а вопросе отцовского алкоголизма надежда была только на чудо. А чудесами, как известно, промышляют лишь экстрасенсы-целители и церковь. На специалистов оккультной сферы у меня не было денег. А Бог для ниспослания исцеления от порочной тяги к спиртному требовал от меня через своих служителей, относительно, простых вещей.

В последнее же мое посещение церкви случилась прямо-таки анекдотическая ситуация. Только мне было совсем не смешно.

Нашего батюшку временно заменял коллега. Это был дедок лет восьмидесяти с хвостиком. Он тяжело опирался на тросточку, дышал со странным присвистом и подслеповато щурился.