Книга Восьмая наложница, страница 146 – Юлия Буланова

— Ты разочарован в нём?

— Мам, помнишь, что ты мне говорила? О том, что все мы люди. Несовершенные создания Богини, в несовершенстве которых заключается их сила и слабость. Что все мы испытываем страх, ошибаемся и причиняем боль окружающим.

— Ошибаются даже Высшие. Что уж о нас говорить?

— Да, — мой сын отвёл взгляд. — Когда я был маленьким Шен казался мне человеком невероятно близким к совершенству. Я во всём брал с него пример. И, знаешь, сейчас почти ничего не изменилось. Я всё ещё могу брать с него пример. Но сейчас его близость к совершенству меня раздражает чуть меньше, чем раньше.

Мой сын хитро улыбнулся и направился к выходу.

— Как мне кажется, господин Ишикара уже достаточно надоел Императрице. Пора «случайно» столкнуться с ним.

— А, знаешь, — я тоже улыбнулась и поднялась на ноги. — Составлю тебе компанию. Злорадствовать — плохо. Но Баолинь слишком долго пакостила окружающим.

— Мам, ну, ты же не думаешь, что я удовлетворюсь лишь этим? Её падение будет долгим.

— Ты всё-таки решил провести суд над вдовствующими наложницами?

— Не только. Моей бабке, тоже, не избежать суда. Старшая Госпожа раскаялась. Поэтому я не станупредъявлять обвинения ей.

— Лис…

— Так нужно. Мама, так нужно. Чтобы показать, что перед законом равны все. Ты много говорила о том, что женщины ограничены в своих правах. Женщины не предстают перед судом. Что одновременно провоцирует самосуд родственников над невинными и абсолютную безнаказанность истинных преступниц. Я обязан разбить этот порочный круг.

— Мой господин, — шепотом произнесла Миори, в Золотом Городе перешедшая с дружеского обращения «Лис» к более вежливому. — Вас назовут Жестоким. Вас будут бояться и ненавидеть. Потому что нельзя разрушить многовековой уклад людей и не навлечь на себя злость окружающих.

— Пускай, — легкомысленно отмахнулся Джиндзиро. — Люди не любят перемены. Пусть сейчас меня назовут Жестоким. У меня нет иного пути. Или ты считаешь, что мне стоит оставить всё, как есть?

— Нет, мой господин. Вы должны сделать это чтобы наш мир стал лучше. Но цена этого будет велика.

Джин дёрнул головой, то ли соглашаясь, то ли нет и вышел. Я же последовала за ним.

Мы шли быстрым шагом, не обращая внимания на буйное цветение императорских садов.

— Господин Ишикара, — с хищной улыбкой поприветствовал мужчину мой сын.

— Пятый принц, — нервно отозвался отец Шена. — Госпожа Мейлин, долгих вам лет и крепкого здоровья.

— Благодарю, — отозвалась я. — Вы направляется сейчас к своей дочери? Ах, бедная-бедная Баолинь. Такой позор быть дочерью преступницы. Ведь ваша недавно умершая жена довела прошлую до самоубийства. А это преступление.

— В действиях той женщины нет вины Баолинь, — выдавил сквозь зубы мужчина.

— Сын, значит, виноват был, — благосклонно покивала я.

— Матушка, — голос Джина был теплым, как весеннее солнышко. — Сын от нелюбимой жены, дочка — от любимой. Понятно же в чём дело. Тут другое удивляет. Почему он Шена ещё тогда не убил?

— Так ручки марать не захотел. Но в Золотой Город он его не просто так отправил. Знал, что любимая доченька сделает жизнь Линшена настолько невыносимой, что он сам всё сделает.

— Баолинь должна была позаботиться о своём брате, — зло прошипел старик, глядя мне в глаза.

— Да? Как удобно,— улыбнулась я. — Ничего не знаю — моя хата с краю. Ваша любимая дочь сначала приказала слугам отрезать язык своему брату. Чтобы не смел напоминать ей, что она — дочь наложницы. Грозила отрезать пальцы на правой руке, чтобы он не смог больше никогда взять меч или кисть. Потом приказала подкараулить его и избить до смерти. Ещё она заставила моего пятилетнего сына смотреть на то, как убивают его наставника. Моего сына держали её слуги и заставляли смотреть, как на его глазах убивают того, кто качал его в колыбели и учил читать. Отчего вы так побледнели? Наверное, вы поняли, что никто не станет наказывать Баолинь за преступления ее родителей?