Книга Восьмая наложница, страница 126 – Юлия Буланова

— Я совершил какой-то проступок? — мой сын наивно похлопал глазками. Слишком наивно. Голос был хриплым, словно принц вот-вот был готов заплакать. От этого за версту несло дешёвым балаганом. Но эффект был достигнут. Чиновники начали смотреть сочувственно и задаваться вопросом: с чего они взяли, что ему двадцать лет? Видно же, что перед ними мальчишка. Да, высокий и статный. Так слухи о том, что пятый принц отличается отменным здоровьем уже некоторое время ходят.

Потом их взгляды перемещаются на меня и становятся задумчивыми. Фигура у меня нормальная. Некрасивая по меркам аристократических родов. Тут в чести хрупкость и невесомость.

Но извините. Я не могу днями напролёт чаи распивать лёжа на подушках. Мне работать надо. Дом. Наша стайка лисят-рысят.

А откуда силы взять, если тебя ветром сдувает?

— Отец, за что вы хотите отречься от меня? — продолжил Джин растерянно. Примерно таким тоном он заявлял, что понятия не имеет почемудядя считает, что он с приятелями всю ночь в доме пяти талантов песни пел, а не мирно спал в своей постели.

Киана, кстати, возмущали не столько ночные отлучки мальчишек, сколько то, что на свои прогулки они брали девочек. Благо, Лис был разумным подростком и подружек водил в места более или менее респектабельные, где они смотрели представления, пели песни, слушали музыку, а не в бордели.

Среди чиновников раздался ропот. Император, конечно, может многое. Но отрекаться от здорового взрослого наследника, всего лишь за то, что он больше похож на брата Императора, чем на него самого — не слишком разумно. Особенно, если учесть, что крепким здоровьем остальные принцы похвастаться не могут. Ещё неизвестно, сколько протянут старшие и доживут ли младшие хотя бы до двенадцати лет.

— Мой Император, — встал со своего места старший чиновник монетного двора. — Нижайше молим, развейте ваши сомнения и установить справедливость. Позвольте этому юноше коснуться вашего венца. Если это пятый принц, он сможет удержать его в руках. Если же самозванец, то его руки покроются ожогами.

Исао поморщился. Но что тут поделаешь? Если он запретит проверку, то пойдут разговоры о том, что принц-то настоящий, а умирающий Император, просто, решил таким образом избавиться от достойнейшего из наследников, чтобы усадить на трон сына любимой наложницы. Да, того самого второго принца, который даже сам по Золотому Городу не ходит. Молодого человека уже пару лет, как носят в паланкине десяток крепких слуг. Потому, как он лишь к государственным делам и учению равнодушен. А поесть очень любит.

Выступаю вперёд и становлюсь на колени:

— Мой господин, матушка прошу вас. Позвольте пятому принцу очистить свою честь от грязных наветов.

Эх, давно я не стояла на коленях. Но сейчас надо проявить кротость и смирение.

— Мой господин, — подала голос Баолинь. — Это всё бабьи сказки. Императорский венец, если и опалял божественным огнём руки недостойным, то это было очень давно. Слуги к нему каждый день прикасаются. Пусть и через отрез шелковой ткани. Но не из страха получить раны, а чтобы не испачкать бесценную реликвию предков.

Это она, конечно, зря. Джин того дня, когда Шена у него наглазах избили, не забыл.

— Четвертая императорская наложница Баолинь, — Лис, как бы невзначай продемонстрировал, что это его никто тут не узнаёт, а он всех помнит. — Может взять в руки венец и передать его мне, чтобы показать искренность своих слов? Недостойно даме столь высокого ранга возводить напраслину на бесценное наследие дома Акинара. Мой Император, дозвольте ей сделать это.