Книга Восьмая наложница, страница 102 – Юлия Буланова

— Знал ли твой отец о том, что происходит в его доме?

— Он не хотел ничего знать. Очень радовался тому, что его жена, наконец, подарит ему достойных наследников. Дети наложниц-простолюдинок никогда не сравнятся с детьми высокородных супруг. Это же знают все.

Киан побелел от ярости. Злился он, конечно же не на мальчишку. Тот по наивности своей озвучивает то, о чём думают многие. Но в том-то и дело. Думать — одно, а готовить о таком — совсем другое. Это неприлично.

— Все дети дома равны в своих правах, — гремит наместник Юга так, что окружающие вздрагивают. — Тот, кто смеет нарушать данный закон, будет наказан.

Геро кривится. При всей его наивности, даже он понимает, что ярость принца уляжется, но в мире не изменится ничего.И, наверное, этот ребёнок прав.

Принц не может сломать систему, выстроенную множеством поколений одним единственным судом, как ты ни был жесток его приговор. Особенно, когда Император имеет какое-то совершенно дикое количество наложниц, даже не пытается создать иллюзию их равной ценности и совершенно наплевательски относится к своим детям. Часто при прочих равных, именно статус матери определяет выбор главного наследника. Народ видит пороки правителей и усердно копирует их.

Люди — это люди. Во всех мирах.

Они быстро привыкают к хорошему, но ещё быстрее — принимать всякую грязь за то, чем можно гордиться.

Иногда поражаешься, как нормой могут стать совершенно невообразимые вещи. Например, непреодолимая тяга к написанию жалоб и доносов. Или тренд на оскорблённость, когда оскорбиться можно всегда и на всё, было бы желание. А желание… оно есть. И это главное. Повод всегда найдется. А если не найдётся, то его и придумать можно.

Была у меня одноклассница — Фатима. Девчонка, в принципе, не очень плохая. Просто, с весом у неё были ужасные проблемы. Сто десять килограмм при росте — полтора метра. И не то, чтобы её сильно обижали. Мне, и то, больше доставалось. Но обидчивости в ней было столько, что на пятерых хватило бы. Её оскорбляло, буквально, всё. Отсутствие широкого размерного ряда в магазине Веры Верной — местного кутюрье у который имелся крошечный шоурум, в котором девушка представляла свои работы. И всем было ясно, почему Вера свои модели отшивает в сорок втором, сорок четвёртом и сорок шестом размерах. Потому, что они — самые ходовые, а шоурум маленький. Но не Фатиме. Ей виделось в этом личное оскорбление с которым она мириться не могла и потому начала свой «поход справедливости». Она рассказывала о дискриминационной политике магазина всем, кто не успел от нее вовремя сбежать, писала гневные комментарии во всех соцсетях. Потом начала закидывать жалобами Потребнадзор. А после этого жаловалась на бездействие органов, которые ее права должны защищать.

История про шоурум оказалась очень грустной, но поучительной. Вера решила пойти на поводу у жалобщицы и на своей странице в ответ на очередной гневный комментарий Фатимы ответила ей, что готова сшить ей любую понравившуюся модельв необходимом размере. И, даже, готова не увеличивать цену изделия больше, чем на двадцать пять процентов. Да, и то складывалось из стоимости ткани.

Если кто-то думает, что моя одноклассница прониклась благодарностью за столь щедрое предложение, то сильно ошибается. Само предположение о том, что Фатима согласится платить больше, чем другие покупательницы, оскорбило её ещё пуще прежнего. Но теперь она чувствовала вкус победы и знала. Ведь победитель никогда не станет стараться угождать проигравшему. Поэтому организовала целую кампанию по травле. На знамя она сначала повесила фэтшейминг. Но особой поддержки не получила. Общество в целом, скорее, было согласно с Верой. Ведь на пошив платья пятьдесят восьмого размера уходит больше ткани, чем на сорок четвёртый.