Книга Приворотное зельеварение, страница 79 – Ирина Смирнова

Аманда замерла. Казалось, она вот-вот бросится в драку или разразится истерикой. Ее полный гнева взгляд наткнулсяна меня.

— Зря… — злобно прошипела она, — зря ты рискнула пойти против меня! И ты еще пожалеешь об этом, девчонка!

Она выпрямилась, пытаясь сохранить остатки достоинства, и, оттолкнув оборотня, который хотел ее поддержать, пошла к выходу из зала.

Рилан обнял меня за плечи. Я натянуто улыбнулась.

Мы временно выиграли, но меня ждала битва с Амандой на академическом поле, где ее позиции пока еще сильны. А экзамены маячили на горизонте, как новые бастионы, которые предстояло штурмовать.

Когда мы уже выезжали с парковки, у Рилана зазвонил телефон.

Голос Элеоноры звучал устало, но с ноткой надежды.

— Маркус со мной. Его жена слишком торопилась домой и не стала утруждать себя поисками. С ним так легко, — вопреки сказанному Элеонора тяжко вздохнула, — говоришь, что Аманда сказала это сделать, и он делает. Но нам надо торопиться. Встречаемся в лаборатории?

Спустя минут десять лаборатория Рилана превратилась в операционную. Маркус сидел на стуле посреди безупречного пространства, его пустой взгляд скользил по блестящим колбам, не цепляясь ни за что. Элеонора стояла рядом, положив руку ему на плечо и сжимая ткань пиджака так, будто пытаясь передать хоть каплю тепла сквозь ледяную броню. Ее глаза, полные боли и надежды, неотрывно смотрели на пасынка. Ведь именно от него, от его слабых зачатков криогенной магии зависела дальнейшая судьба и Маркуса, и самой Элеоноры.

Рилан раскрыл «Книгу Ледяных Цветов» на столе. Его серые глаза мерцали холодом, как невидимые сейчас кристаллы на переплете. Взгляд был решительным, но иногда мелькала тень страха. Конечно, такая ответственность!

— Я… я не силен в этом, — признался Рилан, немного нервно листая страницы с заклинаниями, символами и диаграммами потоков льда. — Но мы попробуем. Вместе.

Он взял мою руку. Его ладонь была прохладной, но я чувствовала пульсацию его магии. Элеонора положила свою руку поверх наших. Ее сила, спокойная и глубокая, как океан, обволокла нас. Я сжала пальцы Рилана, стараясь передать ему всю свою веру, всю свою ярость против того, что сделали с этим человеком.

— Ты сможешь, — прошептала я.

Рилан закрыл глаза. Его губы шевелились, повторяя слова заклятия из гримуара — странные, звенящие, как падающие льдинки. Воздух в лаборатории похолодел. Над головой Маркуса заструился едва видимый туман.

Рилан дрожал от напряжения, Элеонора усилила поток своей силы, я вообще вливала ее без ограничений. С каждым произнесенным словом, с каждым жестом на равнодушно-отстраненном лице зачарованного мужчины словно трескался слой невидимого льда. Это было едва заметно: легкое подрагивание века, чуть более осмысленный взгляд, мимолетная гримаса боли.

И вот его застывший взгляд вдруг медленно, с невероятным усилием, словно преодолевая невидимую преграду, сместился.Он повернулся к присевшей рядом с ним Элеоноре. И в его глазах, еще минуту назад пустых, как заброшенные колодцы, вспыхнула искра узнавания. А еще — замурованной где-то очень глубоко боли и… стыда.

Губы Маркуса дрогнули, и он почти беззвучно прошептал: «Нора…»

Элеонора глубоко вдохнула и замерла, на мгновение забыв, что надо выдыхать. Она явно боялась отвести взгляд, ловя тени эмоций. Я ее очень понимала. Наверняка ей было страшно, что эта хрупкая оттепель после тридцатилетней зимы просто мерещится и исчезнет, стоит лишь моргнуть.