Книга Ведьмы пленных не берут, страница 87 – Наталья Маслова

Она обвела взглядом зал, где гости, забыв о формальностях, смеялись, разговаривали, пили вино из фонтана. Атмосфера из чопорно-торжественной превратилась в почти карнавальную. План Элариона по тихому захвату власти лежал в руинах, и он сидел посреди этого хаоса, бессильный что-либо изменить.

— Кажется, праздник удался, — сказала Карла, и в её голосе прозвучала неподдельная радость. — И всё благодаря вам, Ваше Высочество. Вы настоящий мастер… неожиданных поворотов.

Это было слишком. Та самая роковая последняя капля. Я увидела, как в глазах Элариона что-то надломилось. Страх, ярость, отчаяние — всё смешалось в один клубок. Он потерял контроль. И, как любое существо, загнанное в угол, он сделал единственное, что мог придумать в панике, чтобы хоть как-то вернуть себе положение, выглядеть победителем в глазах окружающих.

Он резко шагнул вперёд, схватил Карлу за руку. Не грубо, но твёрдо, демонстративно. После чего громко, так, чтобы слышали стоящие рядом, произнёс:

— Несравненная Карла! Ваша красота и дух покорили не только вино, но и моё сердце. В этот знаменательный день, перед лицом всего двора, я прошу у вас величайшей чести… Согласитесь стать моей будущей королевой!

В зале воцарилась гробовая тишина. Даже фонтан будто перестал журчать. Все замерли, не веря своим ушам. Король и королева смотрели на сына с откровенным ужасом. Лорд Фенрик выронил бокал. Хрусталь разбился о каменный пол, и этот звук прозвучал как выстрел.

Карла широко раскрыла глаза. Сначала в них было притворное изумление, потом — искрящееся веселье. Она засмеялась. Звонко, беззаботно,так, что эхо разнеслось под сводами.

— О, Ваше Высочество! — воскликнула она, выдернув руку. — Какая прелестная шутка! Вы хотите сделать меня королевой? Но я же ведьма! И, кажется, уже обещана другому. Очень упрямому, рычащему… и, должна признаться, куда более искреннему в своих намерениях джентльмену.

Она произнесла это так, будто отказывала ему в очередном танце, а не в короне. Смех, сдержанный вначале, прокатился по залу. Шёпот, полный недоумения и злорадства.

Эларион стоял, побелев, как смерть. Его предложение, последняя отчаянная попытка, превратилось в публичное посмешище. Он был уничтожен. Полностью и окончательно.

И именно в этот момент, когда тишина снова начала сгущаться, наполняясь шепотом и покачиванием голов, главные двери зала с грохотом распахнулись.

На пороге, заслоняя собой свет из коридора, стояла огромная, тёмная фигура. Мужчина был в простой, но дорогой одежде из толстой шерсти и кожи, с могучими плечами, на которых, казалось, можно было унести целого быка. Его лицо, грубоватое и сильное, было искажено холодной яростью. Глаза, цвета светлого янтаря, метнули по залу молниеносный взгляд, нашли Карлу… и загорелись.

Это был Ларт Тринн.

Он даже не стал искать глазами Элариона. Мгновенно почуял угрозу посягательства на то, что он считал своим, на уровне звериного, неоспоримого инстинкта. Не говоря ни слова, опрошёл через зал, и гости расступались перед ним, как трава перед буйволом.

Оборотень дошёл до помоста, остановился перед окаменевшим от ужаса Эларионом, и его низкий, грудной голос пророкотал, заглушая последние шёпоты:

— Ты, ушастый червь, тронул то, что принадлежит мне.

Принц попытался что-то сказать, поднять руку, возможно, позвать стражу, но не успел.