Книга Униженная жена генерала дракона, страница 19 – Кристина Юраш

Потом я подошла к шкафу с зельями. Там стояли десятки пузырьков. Разного цвета. Разной формы. С разными этикетками: «От головной боли», «Для роста волос», «Любовное зелье (действует 3 часа)», «От поноса», «Для мужской силы», «От сглаза», «От сглаза (усиленное)», «От сглаза (экстра-усиленное, с гарантией)».

— М-да, — сказала я, рассматривая их. — Наверное, стоило бы все это выбросить. Но… мало ли? Зелья сейчас дорогие. Вдруг пригодится? Вдруг я сама заболею? Или… вдруг кто-то из клиентов захочет не только блин, но и любовное зелье? Бизнес есть бизнес!

Я аккуратно сняла полки, протерла их тряпкой и поставила обратно. Зелья решила оставить. Пусть стоят. Как элемент декора. И как запасной план на случай, если с блинами что-то пойдет не так.

Потом началась самая тяжелая часть — оттирание присохшей грязи. Я намочила тряпку в речке, добавила чудо-мыла, которое пахло, как смесь лаванды и уксуса, и начала тереть.

Терла стол. Терла стены. Терла пол. Терла дверцу шкафа, на которой была какая-то странная, липкая субстанция, похожая на засохший мед… или что-то похуже.

— Ну что, Дора, — говорила я себе, — ты же хотела перемен? Вот они! Перемены в виде мозолей на руках и комков грязи в носу!

Лошади, тем временем, мирно щипали травку на берегу. Иногда поднимали головы, смотрели на меня, как на сумасшедшую, и снова возвращались к своему важному делу — жеванию.

Я уже знатно «затутухалась», но останавливаться на полпути не собиралась!

Наконец я добралась до кровати. Точнее, до матраса. Он был… отвратителен. Пружинил в самых странных местах. Пах плесенью и отчаянием. И, судя по пятнам, на нем происходили вещи, о которых лучше не думать.

— Все. Хватит, — сказала я, хватая его за угол. — Ты отслужил. Пора на пенсию. В вечный отпуск. В мир иной.

Я с трудом вытащила его из фургона. Он был тяжелый, как труп дракона. Я волокла его по траве, оставляя за собой борозду. Дотащила до края полянки и с грохотом выбросила в кусты, устроив поминки по старому матрасу.

— Прощай, старина, — сказала я, отряхивая руки. Нужно было сказать что-то проникновенное. —Ты был как мой муж. Тебе было все равно, кто спал на тебе!

Я вернулась в фургон. И замерла.

Там… было пространство. Настоящее, живое, чистое пространство. Солнечный свет, проникающий через окошечко, играл на чистых старых досках пола. Воздух пах свежестью и… надеждой. Моей надеждой.

Я встала посреди фургона. Раскинула руки.

— Это… это мой дом, — прошептала я. — Мой настоящий дом. Без принцев. Без тронов. Без унижений. Только я. Мои руки. И моя мечта.

Я улыбнулась. Широко. Искренне. Впервые за очень, очень долгое время.

— Ладно, девочки! — крикнула я лошадям. — Отдыхайте! А я… я сейчас прилягу на чистый пол и помечтаю о блинах! О золотистых, румяных, с дырочками блинах!

И я легла. На чистый, твердый пол. Закрыла глаза. И улыбалась. Потому что знала — самое сложное позади. Теперь начинается самое интересное. Покраска фургона!

Ну что ж, Дора. Ты выгребла мусор, как навозный жук на чемпионате мира. Ты отмыла фургон до блеска (ну, почти до блеска — некоторые пятна, похоже, решили остаться с нами навсегда, как непрошеные родственники). Ты выкинула матрас, от которого пахло прошлым веком и чужими слезами. И теперь… теперь настал великий час.

Час Краски. Я его так ждала!