Книга Мой первый встречный: случайная жена зельевара, страница 20 – Лариса Петровичева

Должно быть, это было то самое чувство, что должен приносить брак — ты за каменной стеной человека, который никому и никогда не даст тебя в обиду.

— Вы ведь придумали все это, — негромко сказала я, и Кассиан едва уловимо улыбнулся.

— Разумеется. Волтонский краб немыслимая редкость, он ядовит, но люди в него не превращаются. Вернее, превращаются, если хамят мне и обижают мою жену.

Это было сказано очень спокойно и просто, но слова согрели меня, окутав сердечным теплом и надеждой. Я никогда и ни к кому не испытывала такой благодарности.

Как же мне повезло!

— Это наука Гевину — не лезть к тому, кто может превратить тебя в немыслимое чудовище, — продолжал Кассиан. — И всем остальным. Больше никто не вспомнит о вашем женихе, Флер, и не оскорбит вас ни словом, ни взглядом, не беспокойтесь.

— Мы спасли друг друга, — сказала я. — Несколько раз. Спасибо вам.

— Не стоит благодарности, — ответил Кассиан, открывая дверь и пропуская меня в жилой корпус. — Сварите еще зелья от моего недуга на всякий случай.

* * *

Зелья я наварила столько, что в нем можно было купаться. Кассиан перетащил котел к кровати, и я заметила:

— В колледже нам никто не помогал. Мы все котлы таскали сами.

— Ну так вы теперь и не в колледже, — произнес Кассиан. — Куда вам тащить такую тяжесть?

Он отряхнул ладони, вышел к рабочему столу, а я расположилась в одном из кресел и спросила:

— Что это за лунные лисы? Оборотни?

— Примерно. Оборотень не способен сдерживать свою природу. Превращается в животное в зависимости от фаз луны. А лунные лисы принимают звериный облик, когда захотят. Или вообще не принимают.

— Получается, можно и не узнать, что ты лунная лиса, — пробормотала я. — И зачем ему ее кровь, если сейчас много новых чар?

Кассиан пожал плечами и собиралсябыло ответить, но в это время в дверь постучали. На пороге обнаружился Пинкипейн — в руках он держал большую банку, наполненную розоватым сияющим порошком.

— Твоя доля! — звонко произнес он, и я в очередной раз подумала: настоящий эльф. Только у них такие звонкие чистые голоса, словно они не говорят, а постоянно поют. — Волтонский краб отложил еще одну жемчужину, ректор решил истолочь их в порошок. Часть на внутренние эксперименты академии, часть на продажу.

Кассиан отступил, пропуская Пинкипейна в комнату — тот вошел, с интересом посмотрел на меня, и я невольно ощутила смущение.

— Разве папаша Лонгхорн не хотел их забрать? — спросил Кассиан. — Вроде он из тех, кто не упускает того, что плывет в руки.

— Конечно, хотел, — рассмеялся Пинкипейн. — Но ректор сразу сказал, что жемчужины очень ядовиты, и Лонгхорн не стал рисковать. Ну и уроки ты задаешь своим студентам!

Кассиан вздохнул.

— У меня на родине говорят, что дурака и в церкви бьют. Раз он такой дурак, что лезет к сильному магу, раз он так глуп, что не думает о субординации, то что поделать! Приходится учить!

— Мои студенты в восторге. Волтонский краб, который откладывает жемчужины! Где еще такое увидеть?

— Это мерзко, честно говоря, — призналась я. Пинкипейн взглянул на меня с тем же теплым интересом, мягко прищурившись, и казалось, будто он пытается прочесть мои мысли или заглянуть в душу так глубоко, куда я сама не заглядывала.

— Простите мою дерзость, но я покорен вашим поступком, — признался он. — Сбежать от навязанного жениха, предложить первому встречному взять вас в жены… Для этого нужна отчаянная смелость!