Книга Мой первый встречный: случайная жена зельевара, страница 19 – Лариса Петровичева

— Я отдал сюда сына для того, чтобы он учился! А не для превращений в монстра! Засужу ваш сарай! Закрою его навсегда! — Лонгхорн топал ногами и тряс кулаками, но зельевар и бровью не повел, словно видел такую картину сто раз на дню и давно к ней привык.

— В монстра он превратился и без нашего участия, исключительно своими и вашими стараниями, — равнодушно произнес Кассиан. — Скажите, вы были этим летом на побережье Виалайя?

Лонгхорн уставился на него колючими маленькими глазками. Провел ладонью по лбу.

— Были. Мы всегда там отдыхаем. Можемсебе позволить лучшее, в отличие от некоторых.

— И вы, конечно, не проконтролировали, что ваш сын собирал на берегу моря?

Лонгхорн ухмыльнулся.

— Да лишь бы не триппер.

— А лучше бы триппер! — воскликнул Кассиан. — Волтонский краб запрещен к добыче и вывозу! Мало того, что он ядовит, одного укола хватит для полной парализации на несколько суток. Он еще способен превратить человека вот в это! Ваш сын долго таскал его в карманах, как я погляжу.

Краб со стоном исторг из себя шестую жемчужину и обмяк на лабораторном столе. За большим окном в другой кабинет стояла целая толпа с записными книжками: биологический факультет пришел наблюдать за такой редкостью в полном составе. Пинкипейн, их куратор, тонкий и гибкий, похожий на сказочного эльфа, что-то записывал в блокнот.

— Это ваша вина! — Лонгхорн ткнул Кассиана в грудь. — Это вы использовали чары!

— Конечно, я использовал чары, — не стал отрицать Кассиан. — Изолировал вашего Гевина, чтобы отдача от такого оборота не оторвала ноги его приятелям! Я, видите ли, преподаватель. Я не могу не думать о своих учениках и их безопасности.

Краб зашевелил клешнями, издал тонкий стон, и Лонгхорн, который готовился исторгнуть очередные угрозы, вдруг как-то обмяк, словно из него выдернули стержень.

— Долго он будет так страдать?

Кассиан надел толстую кожаную перчатку, поднял одну из задних клешней и отрицательно покачал головой.

— Жемчужин больше не будет, если его не кормить и не поить. Человеческий облик Гевин примет завтра, примерно в это же время. Советую пока оставить его здесь под наблюдением.

Кассиан вздохнул и произнес с неожиданным теплом и сердечностью:

— Я искренне вам сочувствую. И вам, и ему. Но нужно же быть как-то внимательнее к сыну. Ни курорты, ни деньги не заменят ему вашего живого участия. Пока это кончилось вот так, нелепо и по-дурацки. Но может случиться настоящая беда.

Лонгхорн угрюмо кивнул.

— Он очень разозлился на вас из-за тех пересдач. Я не знал, что он притащил с собой эту пакость.

Кассиан понимающе качнул головой.

— Что ж, будет ему урок. Лучше, чем чтение нотаций.

Лонгхорн мрачно посмотрел на меня и произнес:

— Вы тоже извините, госпожа Торнфилд. Мне сказали, что он говорил вам какие-то гадости.

Я холодно кивнула, принимая извинение, но не забываяо проступке, и мы покинули лабораторию. Ректор остался с Лонгхорном, что-то успокаивающе приговаривая и убеждая, а мы с Кассианом вышли из главного корпуса и неторопливо двинулись по дорожке в сторону жилого. Навстречу шли студенты — видя нас, останавливались и здоровались, глядя с опаской, интересом и уважением.

Дождь перестал, сегодня несколько раз выглядывало солнце, и осенний мир казался спокойным и умиротворенным. Кассиан молчал, я шла рядом с ним и чувствовала себя по-настоящему защищенной.