Книга Дрянь с историей, страница 4 – Дарья Кузнецова

Вежливая и сдержанная близость этого мужчины волновала сильнее, чем у иного – откровенные объятья и поцелуи. Рядом с адмиралом сердце колотилось излишне торопливо, невидимые волоски на шее вставали дыбом, а в груди словно надулся небольшой холодный шарик, мешавший нормально дышать. Тонкие, но красиво очерченные губы мужчины манили, и Ева едва могла отвести от них взгляд.

Аура силы? Животный магнетизм? Обещание во взгляде грозовых тёмно-серых глаз? Не понять и не выразить словами, но Ева точно не сталкивалась с таким раньше и сейчас не могла удержаться, чтобы не попытаться поймать это ощущение, удержать подольше и разобраться в нём. Проклятое любопытство.

– Итак, ваш фант – не танец, – заговорил адмирал через несколько секунд, когда приноровился к ритму и партнёрше, а та окончательно доверилась его рукам. Музыка играла громко, но не настолько, чтобы мешать говорить, находясь так близко друг к другу, а неспешные вращения, из которых состояла кружель, особенно располагали к этому.

– Увы, нет. Вы любите танцевать? – Ева сумела сглотнуть ком в горле и заговорить с положенной непринуждённостью.

– Иногда и другие танцы. – Серафим улыбнулся каким-то своим мыслям. Намёк был слишком многогранным, чтобы растолковать однозначно,и Ева предпочла его не заметить. – А вы?

– До сих пор думала, что не слишком люблю. Наверное, мне не везло с партнёрами. Вы так уверенно ведёте…

– Богатый опыт, хотя я давно не практиковался. Не попадалось подходящей партнёрши. Кто бы мог подумать, что я встречу её здесь, – добавил адмирал с лёгкой задумчивостью.

– Вы мне льстите, я плохо танцую, – справедливости ради возразила Ева.

– А я и не говорил о хорошей танцовщице. Только о подходящей партнёрше. – Улыбка вышла лукаво-хищной, и даже показалось странным, что после он не облизнулся.

– И в чём разница?

– О, это просто. Танцовщица хорошо танцует сама, партнёрша – позволяет себя вести, они не всегда сочетаются в одной женщине, – с видимой охотой пояснил он. – И лучше второе без первого, чем наоборот.

Шарик в груди неприятно царапнул Еву вдруг отросшими колючками, но это ощущение она задавила, даже не пытаясь разобраться. Они просто обсуждают танцы, и в своём утверждении он не сказал ничего нового, не нужно искать подтекст и другие смыслы, как бы ни хотелось. Тем более сейчас отдаваться на волю партнёра было приятно. Сильная ладонь придерживала и горячила спину сквозь ткань платья; случайные прикосновения, жёсткие шнуры аксельбанта под ладонью, близость сильного мужского тела… запах.

У него был странный, непривычный и очень слабый парфюм, так что приходилось – и хотелось – принюхиваться. Больше всего запах напоминал осенний лес после дождя – что-то холодное, прелое, горьковатое. Но приятное, волнующее и вызывающее в душе неопределённое смутное шевеление. Была в этом запахе какая-то тревожная, пронзительная нота…

Ева решительно отмахнулась от этих мыслей, как и от прочих опасений, и предпочла просто насладиться танцем, которому хотелось отдаться полностью и даже прикрыть глаза, чтобы ничто не отвлекало от музыки и партнёра. И когда зазвучали последние такты популярной мелодии, Калинина испытала неожиданно острое сожаление.

– Ах да, фант! Мне выпало поцеловать вас, Серафим, – заговорила она, когда мужчина снова уверенно вёл её, только на этот раз – прочь от танцующих. – Надеюсь, это никак не оскорбит вас?