Книга Дрянь с историей, страница 8 – Дарья Кузнецова

– Я точно знаю, куда идти не нужно: в той стороне стена и парка быть не может. Попробуем поискать в другом направлении, – невозмутимо проговорил Серафим. Шёл он уверенно, но без спешки. – В крайнем случае пройдёмся здесь. Вам холодно? – спросил участливо, заметив, как зябко поёжилась спутница.

– Пока нет, – заверила она. – Контраст. Вы правы, внутри действительно стало душно. Но я польщена, что именно меня вы пригласили составить компанию. Чем обязана такой чести?

– Дышать свежим воздухом приятнее в обществе красивой женщины, чем одному или тем более в компании малознакомых мужчин, – усмехнулся он.

– Даже если женщина малознакомая?

– Особенно если женщина малознакомая! Можно заодно узнать о ней много нового. Например… Что вы преподаёте?

– Буду вести практику для телесников, кафедра уничтожения и изгнания, – немного расслабилась Ева, потому что разговор свернул в естественное и понятное русло, в котором не предвиделось скользких вопросов и подводных камней.

– Неожиданный выбор специализации, – заметил Серафим. – У вас есть опыт?

– Пять лет в патруле, – не задумываясь ответила она. – Увлекательно, но выматывает, захотелось взять перерыв на более спокойную работу. Да и от здешних старших коллег я надеюсь почерпнуть что-то новое.

Телесниками назывались те из потусторонников, кто специализировался на устранении опасных пришельцев, оказавшихся здесь случайно или по умыслу недобросовестных чародеев, и почти все они отправлялисьслужить в патруль, так что тема Еве была близка.

– Стремление к познанию – очень достойное качество. Приятно, когда красоте сопутствуют ум и любознательность, – похвалил адмирал.

– А вы? – вернула вопрос Ева. – Кто вы такой? Мундир морской, чин адмирала, но это мало о чём говорит, а других знаков различия я не вижу или просто не знаю…

– В последнее время я обычная береговая крыса, уж простите за грубоватый жаргон, – улыбнулся он. – Не думаю, что вам будет интересно выслушивать рассказы скучного снабженца.

Ева смерила его задумчивым взглядом и ничего на это не ответила, хотя не поверила ни слову.

– А что привело вас сюда?

– Надежда добыть пару хороших плетельщиков для одного из новых кораблей, – спокойно ответил он. – Выпускников мы упустили, а в военных учебных заведениях они расписаны с поступления, иногда и раньше. Хочется поговорить со старшим курсом, мне уже сказали, что там есть несколько толковых будущих чародеев.

За этой неспешной беседой они миновали основную территорию университета, огороженную стенами, и вышли на небольшую безымянную площадь, от которой начиналась главная и единственная дорога, связывающая ГГОУ с внешним миром. Серафим повёл свою спутницу направо, в просвет между старыми неохватными липами подъездной аллеи, по неширокой мощёной дорожке: парк начинался именно здесь. Фонарей стало меньше, они едва разбавляли ароматный сумрак августовской ночи.

Меньше стало и гуляющих, до парка добрались единицы. А когда Серафим уверенно – слишком уверенно для человека, который ни разу здесь не бывал, – свернул на совсем узкую тропинку, пару окутала живая ночная тишина, наполненная шелестом листвы и запахом влажной от росы травы.

– Вы заставляете меня нервничать, – заметила Ева, выплетая себе сумеречное зрение – простенькие универсальные чары, которые легко давались любому одарённому. Свет фонарей, видимых сквозь строй деревьев, сразу стал казаться ярче и обзавёлся тёплыми оранжевыми каёмками. – Зачем вы ведёте меня в самую тёмную и зловещую часть парка?