Книга Дрянь с историей, страница 168 – Дарья Кузнецова

– Да я вот тут подумала. Я плохо знаю историю, но если вдуматься в твои оговорки и немного дофантазировать… Знаешь, с учётом биографии ты ещё очень милый, тактичный и чуткий. Честно! Мог стать отмороженным моральным уродом, а ты просто циник-мизантроп. Принципиальная разница, между прочим!

Она не выдержала серьёзного тона до конца, склонилась, поцеловала растянутые в усмешке губы – легко, почти невесомо. Не соблазняя, а просто потому, что хочется и можно.

– Определённо, – со смешком проговорил он, когда она отстранилась. Пояснил в ответ на озадаченный взгляд: – Определённо я пришёл, потому что хотел тебя увидеть. Соскучился.

Ева улыбнулась, пристроила голову на подушку рядом с его, с удовольствием лаская взглядом чеканный профиль, тонкие губы, скулу, густую тень от опущенных ресниц.

– Ты больше не сердишься? Ну, за ритуал. Это правда было мерзко с моей стороны.

– Мерзко. Не сержусь, – спокойно, с расстановкой проговорилон, не открывая глаз. Помолчал. – Было и было. Сейчас неплохой момент… Ну, начать сначала у нас с тобой не получится, но кое-что пересмотреть и изменить – можно попробовать. Наверное. Забыть эту историю, например.

– Исправить твой паскудный характер? – хихикнула Ева.

– Я реалист, так что – нет, – усмехнулся он в ответ. – Да и ты вроде не трепетная институтка? Впрочем, если тебе непременно хочется тёплый ласковый коврик у ног…

– Дурак! – Она в шутливом возмущении слегка боднула его лбом в висок. – Я уже к тебе привыкла. А коврик из тебя фиговый получится. Шерсти мало, шкура дырявая…

– Я хотел предложить завести собаку.

Ева тихо засмеялась, потёрлась о его щёку носом. Потом прижалась теснее, пристроила ладонь у него на груди, подальше от раны, умиротворённо вздохнула. И почти сразу задремала – от удовольствия, от облегчения, оттого что не нужно больше дёргаться и думать, как начать разговор, как посмотреть в глаза и, особенно, что она там увидит. Он хочет быть с ней, он простил её глупость и сам готов двигаться навстречу. И это главное, а со всем остальным они потихоньку разберутся вместе.

А Сеф долго ещё лежал, порой открывая глаза, чтобы бросить взгляд на включённую люстру и подумать, что надо бы её погасить, но не предпринимая попыток. Он прислушивался к себе, примеривался к ближайшему будущему, привыкал к новым ощущениям. Пытался проанализировать всё это, но чем больше старался, тем яснее понимал: хорошо. Просто – хорошо. Непривычно, странно, пронзительно хорошо. У него всё хорошо, и ему – хорошо. Тёплое дыхание щекочет висок, на груди лежит тонкая женская ладонь, и нужно встать, снять брюки, да хотя бы ботинки для начала, погасить свет, но ужасно не хочется это делать. И от этого тоже почему-то хорошо.

И, в сущности, какая разница, почему и как это ощущение называть, если – хорошо?..

– Ева, какого чёрта?

Утро воскресенья, наконец-то – по-настоящему выходного, с вечера обещало быть спокойным и почти идеальным. Сын, серьёзный и ответственный парень десяти лет, будущий морской офицер, вчера вернулся в училище и отзвонился, что всё в порядке, дочь отпросилась на выходные к подружке с ночёвкой, и её отпустили со спокойной душой – сложно ожидать неприятностей от домашних посиделок первоклассниц под присмотром подружкиных родителей, людей проверенных и разумных.