Книга Дрянь с историей, страница 167 – Дарья Кузнецова

– Я не спрашивал, – раздражённо поморщился Дрянин, но неожиданно уступил, разжал руки. Явно с трудом подвинулся дальше по постели к стене, чтобы опереться на неё спиной, и за руку потянул женщину к себе.

– Плохо? – Ева подвинулась, но тут же встревожилась, сообразив, что он ещё больше побледнел и глаза закрыл не просто так.

– Не суетись, нормально, – отмахнулся он, размеренно, глубоко дыша и явно пытаясь прийти в себя.

Очень хотелось срочно побежать за целителем, но Калинина сдержалась, понимая, что всё не настолько плохо. Просто ему нельзя нагружать сердце, а они слишком увлеклись.

Прижавшись щекой к его плечу, она ласково погладила мужчину ладонью по груди, очертила ограниченный пластырями квадрат марлевой салфетки, закрывавшей рубец. Потом мягко подалась в сторону, чтобы слезть с его коленей на постель – от греха подальше, чтобы не дразнить ни его, ни себя, что в прежней позе давалось с трудом.

Серафим не стал удерживать, но через пару мгновений зашевелился, чтобы устроиться поудобнее. Вскоре он уже лежал на спине, вытянувшись на кровати, а Ева с удовольствием пристроилась сбоку, положив голову на твёрдое плечо. Так определённо было гораздо лучше.

Теперь тишина уже не тяготила, но Калинина всё равно заговорила.

– Не представляешь, как ты меня напугал. В подвале и потом… Я опоздала всего на пару секунд! Никогда не простила бы себе, если бы не получилось… – Она осеклась и закусила губу, потому что к горлу подкатил комок.

Этот мужчина делал её ужасно чувствительной. Хотя, казалось бы, где Дрянин, а где – ранимость.

– Ты точно ни в чём не виновата, – возразил он.

Осталось только промолчать в ответ. Логично, конечно…

– Сеф, зачем ты пришёл? – спросила она.

– Понятия не имею.

– Как это? – опешила Ева.

– Сказать спасибо, спросить про твою проблему… – проговорил неуверенно и запнулся.

– Мне кажется, это вполне причина, разве нет?

– Это было не срочно и вполне могло подождать несколько дней, – пояснил он. И вдруг добавил: – Наверное, слишком хотелось тебя увидеть.

– Наверное? – продолжила недоумевать Ева и даже приподнялась на локте, чтобы заглянуть ему в лицо. Сеф открыл глаза в ответ на шевеление, обвёл взглядом её лицо, усмехнулся.

– В моей жизни в последние сто с лишним лет отсутствовала практика близкого общения с женщинами дольше нескольких часов кряду. Такого,которое не сводится к приятельским или рабочим отношениям и которое можно было бы назвать нормальным. Так что – да. {Наверное}, мне хотелось тебя увидеть, – повторил он с нажимом.

– Я заинтригована, – заявила она. – А какое было {ненормальное} общение? И когда?

В последнем вопросе прозвучали отчётливые ревнивые нотки, но Серафим не обратил внимания.

– Очень давно, когда у меня ещё не было личины. Какое – трудно объяснить. Время такое было. Двадцать лет Отлива… – Он пожал плечом. – Как сказал один писатель, «апокалиптическая смесь мракобесия и безжалостного научного фанатизма в кровавых декорациях беззакония». Пафосно, но точно. Странное время. В такое время из людей прёт… тоже странное.

– Мне казалось, страшное. Разве нет? Пороки, подлинная суть, – предположила Ева, подпёрла голову ладонью.

– Не всегда. Ну и тех, из кого страшное, сразу кончали.

– Как это? – вырвалось растерянное.

– Как… По законам военного времени, на месте. Сам себе трибунал, сам себе палач, – проговорил он раздумчиво, потом поморщился. – Тьфу! К чёрту. Мы же про женщин. Была тогда одна… Наверное, психическая, не знаю. Она ко мне порой приходила, где-то год, было у неё какое-то больное любопытство к переродцам. А мне было плевать: симпатичная, сама пришла, и ладно… Что? – Он вопросительно приподнял брови, потому что взгляд у Евы стал странным – расфокусированным, в пространство.