Книга Дрянь с историей, страница 16 – Дарья Кузнецова

Ева не стала возражать, только закрыла глаза, позволив себе нырнуть в ощущения и отвлечься от всего остального.

Она не лгала. И пусть думает что хочет.

Как бы Дрянин себя ни вёл, но целовал так, как прежде: сладко и уверенно, не принуждая, а увлекая и туманя разум. Но поцелуй вскоре прервала пронзительная трель смутно знакомой мелодии. Ева растерялась, а вот адмирал сообразил сразу, шагнул, тихо ругнувшись, к висящему на спинке стула кителю, принялся искать карманы, и до Калининой наконец дошло: у него звонил наладонник. Здесь, где не было сети, и их всех отдельно об этом предупреждали!

Серафим вновь ругнулся, надел китель на голое тело и вот тогда уже попал в карман и достал надрывающийся аппарат.

– Ты не вовремя, – вместо приветствия буркнул Серафим и усмехнулся, бросив взгляд на Еву: – Ну да, почти с бабы. Что хотел? – Некоторое время он молча слушал, и Ева поймала себя на том, что любопытно навострила уши. Встряхнулась, мысленно ругнулась и принялась застёгивать босоножки. – Почему я не удивлён, – устало вздохнул наконец. – Значит, буду выкручиваться. Я понял. Ты сам только что про бабу спросил, как думаешь? Да, чёрт тебя дери! Отдохнёшь с вами… Ладно, разберусь. Я разберусь, сказал же! Иди ты… – Закончив разговор матерным посылом, Серафим бросил наладонник обратно в карман и раздражённо пробормотал под нос, пялясь в пространство перед собой с таким видом, словно забыл о существовании гостьи: – Когда я уже сдохну окончательно?

– И всё-таки, кто ты? – спросила Ева через десяток секунд, нарушая повисшую нервную тишину. – Демон?

Серафим передёрнул плечами и странно двинул головой, разминая шею, обернулся к женщине. Снова смерил её взглядом и, оскаливв подобии улыбки острые белые зубы, проговорил:

– Нет, детка. Всего лишь покойник. – Но задать новый вопрос не позволил, продолжил: – Пока можешь идти. Я позову, когда понадобишься. Мурка, брысь. – Взгляд переместился на тварь, всё ещё перегораживающую проход. Та опять облизнулась на гостью, стриганув в сторону адмирала округлыми львиными ушами, но больше никак не отреагировала. – Брысь, я сказал! Обе! – тихо рыкнул он.

Тварь отскочила назад и исчезла, словно была галлюцинацией. Ева бросила на него злой взгляд.

– Всё-таки ты сволочь.

– Дрянь. Мне так привычнее, – осклабился он. – Иди, пока я не передумал. Или ты больше не волнуешься о собственной репутации?

Сказать ему хотелось ещё очень многое, почти всё – непечатными выражениями, но Ева сдержалась и молча вышла, даже не хлопнула за собой дверью.

Она не могла бы объяснить даже самой себе, почему именно сейчас беспрекословно подчинилась. Здравый смысл подсказывал, что с этим странным адмиралом лучше быть осторожной, но почему она не попыталась прояснить хоть что-то и получить ответы хотя бы на один из клубившихся в голове вопросов – и сама не понимала. Сквозило что-то такое в голосе, в интонациях, во взгляде, что недвусмысленно сигнализировало: если сейчас не подчиниться, будет очень плохо. Ещё хуже, чем до того.

Небо на востоке уже посветлело, обещая скорый рассвет, и на территории университета было пустынно, светло-серо и тихо. Пахло сыростью и близкой осенью. Перекликались птицы, слышался отдалённый, едва слышный гул – то ли где-то завывал ветер, то ли железная дорога в городе, то ли звенело у Евы в голове.