Книга Дрянь с историей, страница 120 – Дарья Кузнецова

Впрочем, справедливости ради, Максим-то не виноват, основные контакты с людьми должен был взять на себя Каверин, и если бы не эта авария…

Судьба. Больше ни на что не спишешь.

Студенты словно чувствовали настрой преподавателя и вели себя примерно, и даже практикумы прошли спокойно – настолько, насколько это вообще возможно в нынешней ситуации. Ева, кажется, пару раз порывалась заговорить, но своевременно сдавала назад. Студенты после этого начали поглядывать на них двоих с любопытством и шушукаться, но, поскольку они не наглели и делали это тихо, Дрянин предпочитал их игнорировать.

Если бы ещё дело стронулось с мёртвой точки!

Сегодня на это был небольшой шанс, сегодня Серафим планировал встретиться с одним из тех, кто двигал расследование. Как и договаривался, сразу после занятийон отправился в преподавательскую часть библиотеки в надежде, что хотя бы по катакомбам нашлась какая-нибудь информация.

На удачу, в небольшом читальном зале сидел один Ивашов, привычно обложенный книгами и журналами. Выглядел он максимально безобидно и несерьёзно, что только повышало его ценность как специалиста. В библиотеке аспирант проводил не всё время, но заметную его часть. Кроме этого, он помогал на местной кафедре истории и действительно занимался научной работой, просто – по криминалистике, как раз и связанной с жертвенными ритуалами.

Поздоровавшись с ним, Серафим взял пару книг, занял соседний стол и только после этого обернулся к Ивашову с вопросами.

– Не совсем п-по делу, но кое-что интересное есть, – с воодушевлением сообщил Станислав.

Заикался он почти всегда, но иногда – особенно старательно. Кто, в самом деле, примет всерьёз худенького прыщавого задохлика с дефектом речи? А что у него фотографическая память и развитый аналитический ум – об этом лишним знать не обязательно. Главное, самого Ивашова такое амплуа устраивало.

– Не совсем по делу? – озадаченно нахмурился Сеф.

– Тот машиноп-писный документ, п-пару дней назад. Вот.

Станислав, не покидая библиотеки, умудрился напасть на след заметок об экспериментах над неизвестным переродцем, так взбудораживших Серафима и несколько десятков исследователей. На одной из полок среди работ, посвящённых катакомбам, ему попался неучтённый черновик статьи, набранный на той же машинке. Титульного листа и имени составителя там, как назло, не было, но зато в конце имелась дата и указание места: ГГОУ, пятнадцать лет назад. Машинка была местной.

Правда, Ивашов был готов ручаться, что работы набирали разные люди, уж слишком отличался стиль и манера изложения, но вряд ли к одной и той же машинке имели доступ слишком многие.

Больше того, он предметно пообщался с заведующим кафедрой истории, человеком пожилым и посвятившим университету немалую часть своей жизни, влюблённым в старую крепость и ради этого отказавшимся от любой другой карьеры, которая у пусть слабенького, но стабильного и старательного плетельщика могла сложиться гораздо лучше.

Так вот, этот историк припомнил, что лет двадцать назад, плюс-минус пара лет, по ГГОУ упорно ходил странный слух об огнедышащем чудовище, заточённом в подвалах крепости и сидящемтам на цепи. О катакомбах каких только сплетен не рассказывали, и эта могла быть таким же порождением неуёмной студенческой фантазии, но Ивашова заинтересовали два обстоятельства: почему-то чудовище дышало зелёным пламенем и было серым. За давностью лет старший историк, конечно, не сумел вспомнить всех деталей, но Станислав почти не сомневался, что чудовище – то самое, и очередной поход очередного студента привёл его к месту чьих-то экспериментов.