Книга Невеста не из того теста, страница 64 – Екатерина Мордвинцева

Мысли путались, цепляясь за обрывкиужаса. Рихард. Что он скажет? Он и так считал меня проблемой, ходячей катастрофой. А теперь это... Публичный скандал. Уличная драка. Применение неконтролируемой силы. Это был конец. Бесславный, позорный конец моей и без того шаткой учебы в Айстервиде.

Время в камере текло иначе. Оно было густым, вязким, как смола. Минуты растягивались в часы. Я считала трещины на потолке, слушала, как за стеной кто-то монотонно стучит по дереву, и пыталась не сойти с ума от ожидания. Элис в какой-то момент задремала, уронив голову мне на плечо, но её сон был тревожным, она всхлипывала и вздрагивала.

И вот, когда отчаяние начало подступать комком к горлу, снаружи послышались быстрые, уверенные шаги и приглушённые, но твёрдые голоса. Один из них я узнала сразу — низкий, размеренный, с лёгкой усталой хрипотцой. Магистр Элвин.

Сердце ёкнуло в немой надежде. Дверь с грохотом отворилась, впуская тусклый свет из коридора. На пороге и правда стоял он. Его лицо, обычно являвшее собой маску академического спокойствия, было жёстким. Глаза, скользнув по мне, по спящей Элис, по пустому месту, где должна была быть Леона, выразили всё разом: облегчение, что мы живы, и глубочайшее, всепоглощающее разочарование.

— Мисс Гейтервус, мисс... — он на секунду запнулся, взглянув на Элис, — ...со мной. Немедленно.

Мы поднялись, я растолкала Элис. Ноги были ватными, но чувство, что этот кошмар наконец-то подходит к концу, придавало сил. В коридоре, прислонившись к косяку, стоял начальник караула — седой, дородный мужчина с усами и лицом, не располагающим к сантиментам.

— Их беру на поруки, капитан, — голос Элвина не допускал возражений. — Официальный запрос из Академии поступит завтра с первым же гонцом.

— Смотрите, магистр, чтобы ваша «порука» больше не нарушала покой моего города, — проворчал капитан, сверля нас недобрым взглядом. — У меня трое пострадавших. Один с сотрясением, у второго рука, третий отделался ушибами, но шуму на весь квартал. И всё это дело рук этих «беззащитных» пташек. Ваши академические порядки меня не волнуют. У нас свои законы.

— Обстоятельства произошедшего будут тщательно и объективно расследованы, — холодно, словно отрезая, парировал Элвин. — А пока что, считаю, девочки достаточно напуганы. Доброй ночи, капитан.

Он развернулся и резким жестом велел нам следовать. Мы вышли на улицу, ихолодный ночной воздух ударил в лицо, словно ушат ледяной воды. После вонючей духоты участка он казался нектаром. У входа, запряжённая парой унылых кляч, стояла знакомая академическая повозка. Леону уже усадили внутрь; она сидела, прислонившись к стенке, её глаза были закрыты, но дыхание ровным. Выглядела она истощённой, но живой. Мы с Элис молча вскарабкались следом.

Повозка тронулась, и почти сразу же магистр Элвин, сидевший напротив, обрушил на нас всю тяжесть своего молчаливого гнева. Он не кричал. Он даже не повышал голос. Но каждое его слово било точнее любого крика.

— Поздравляю, — начал он, глядя куда-то мимо нас, в тёмное окно. — Вы умудрились за один вечер совершить то, на что у иных студентов уходят годы. Вы нарушили правило о самовольной отлучке с территории академии. Посетили район, официально считающийся небезопасным и не рекомендованный для посещения. Стали участницами, а по мнению городской стражи, и зачинщицами массовой потасовки. И, что самое серьёзное, применили деструктивную магию, повлёкшую за собой телесные повреждения и разрушение городского имущества. И всё это в отсутствие ректора.