Книга Искры Феникса. Том 1. Презренное пламя, страница 46 – Анна Вада

— Асхин патар натеро! — его голос был подобен раскату грома. Он встряхнул меня за плечи так, что чуть не слетела голова.

— Ферр, я сделаю что угодно, только убей его! Я знаю, ты можешь! Просто убей! — я задыхалась от обиды. Воины с неподдельной заботой понесли Олега дальше. Камзол на мне задымился сильнее.

Красноглазый занервничал. Молниеносным движением он достал что-то из-за пазухи и всадил мне в шею. Боль была острой и короткой, как укус осы.

— Крайняя мера, Эрра, — прозвучало где-то совсем рядом.

Сознание начало уплывать, затягивая мир в густой туман.

— Убей его, Ферр... Жизнь за жизнь... — я уже не говорила, а скулила, цепляясь за последние проблески мысли. — Убей, миленький...

Господи, только я могла назвать этого красноглазого монстра «миленьким». Или это было действие от укола.

— Встретимся на Герриане, Алисанда, — его голос прозвучал будто из-под толщи воды.

Я почувствовала запах горящей плоти, когда он подхватил мое тело обожжёнными вновь руками.

Сон на этот раз стал моим спасением. Я так долго балансировала на волоске от нервного срыва, но вновь сумела проскользнуть мимо. Благодаря тому существу, что наделило меня своей огненной силой.

Он больше не пытался подчинить — он чувствовал моё смирение. Позволял ощутить нечто, лежащее за гранью понимания. Элементаль больше не принимал пугающих меня обликов, будто вычерпал из памяти всё, что могло причинить боль, за что я была ему безмерно благодарна. Если в прошлую встречу я в полной мере познала его кнут, то на этот раз он заманивал меня пряником. И я принимала всё, что он предлагал.

Чувства были странными: успокаивающие, полные сожаления. Его невесомые прикосновения напоминали отцовские поглаживания — без тени пошлости и скотских мыслей. Он стал для меня чем-то родным. Тем, без чего я уже не смогу жить, если потеряю.

Я ощущала внутри частичку, оставленную этим духом. Элементаль убеждал, что я смогу взрастить его дар, если наберусь терпения. Он нуждался во мне, и с каждым мигом всё глубже увлекал в эфир. Мой защитник. Такой близкий, тёплый, обволакивающий огонь этого мира. Я купалась в нём, и он вливался в меня, даря спокойствие и отрешенность, которых мне так не хватало.

Открыв глаза, я уже не удивилась, увидев родную обгоревшую колыбель — медицинская капсула. Но ожидания заточения не оправдались: мембрана капсулы поползла вверх, выпуская меня на свободу.

Я озиралась по сторонам. Рядом не было ни души. Да и на медицинский отсек это помещение было совсем не похоже. Последнее, что я помнила, — как мы шли к огромному блестящему шаттлу. При воспоминании о том, что Олег выжил, я зажмурилась, приказывая себе не зацикливаться. Не сейчас. Особенно когда из огромных арочных проёмов-окон виднелось ярко-бирюзовое море.

Такую картинку я раньше видела только в рекламе «Баунти». Мне даже на наше, Чёрное, съездить так и не удалось — слишком далеко от Сибири.

Прижимая руки к груди, я кралась на балкон, словно вор. Яркость в этом мире, казалось, выкрутили на максимум. Душа запела: наконец-то сбылась мечта идиота — оказаться у настоящего моря.

Есть хотелось невыносимо. Я даже не помнила, когда ела нормально в последний раз. Чудо, что до сих пор не свалилась в голодный обморок.

Я осторожно присела за небольшой столик в углубалкона и застыла, боясь моргнуть. Вдруг море, как мираж, рассеется? Воздух был густым, тягучим и чуть сладковатым — его вкус мне тоже пришёлся по душе. Мимо перил порхали яркие птицы, весело щебеча, совсем как наши ласточки.