Книга Искры Феникса. Том 1. Презренное пламя, страница 41 – Анна Вада

— Хорошо. Только я не знаю, что делать. На моей планете давненько клятвы не в ходу.

— Ничего сложного, Эрра. Тебе нужно будет просто повторить слова. Ты знаешь геррианский?

— Без понятия. Госпожа Ай-ны дала мне информацию, но она какая-то рваная. Я могла говорить на шанарском, но многих слов не понимала.

— Антэ ахха феанааро Эрра Алиса…

— Не понимаю, — перебила его на полуслове.

— Хорошо. Тогда просто повторишь то, что тебе скажут. Этого будет достаточно.

— А может, все-таки расскажешь, под чем я подписываюсь?

— В целом, это не имеет значения. Для Эрр клятва стандартна всегда. Никто не посмеет потребовать с тебя больше, чем допустимо Создателем. Капсула, в которой ты находишься, оказалась не приспособленной для тебя, и большинство функций от перегрева давно вышли из строя. Поэтому мы не можем в данной ситуации обучить тебя геррианскому.

Взвесив все за и против, в тысячный раз осмотрев до скуки изученное пространство вокруг, я уныло бросила:

— Соединяйте.

— Учти, Алисанда, назад пути не будет.

Перед моим лицом в пространстве спроецировали черный квадрат. Сначала ничего не происходило, но потом от изголовья капсулы раздался незнакомый мужской голос, говорящий на незнакомом языке, а затем и второй. Мужчины что-то обсуждали, но мой черный квадрат, кроме увлекательной тьмы, ничего не показывал. Ферр тоже присоединился к разговору, иногда называл мое имя. Он знал, что картинка в моей капсуле не работает, так как я, старательно «думала достаточно громко».

— Повторяй слова, Алисанда.

Двое мужчин на другом конце связи одновременно,в унисон, произнесли первую фразу вслух. А Ферр проговаривал в моей голове каждое слово отдельно. И вот, коверкая язык, я начала повторять клятву.

Сначала все было терпимо. Но чем больше я повторяла, тем сильнее нарастал дискомфорт в грудной клетке. На мою грудь будто положили гигантскую гирю, которая с каждым произнесенным звуком вдавливалась все глубже. Давящее чувство усиливалось, кожу между грудей начало щипать, будто там проступал ожог. Я водила по ней руками, но направляемое в ладони пламя не могло набрать прежней, обезболивающей мощи. Словно при каждой попытке сбросить гнет на меня лили из огнетушителя, заставляя прочувствовать каждую грань нарастающей боли.

— Феррад, со мной что-то не так! — я частично вспыхивала, продолжая бороться с клятвой.

— Осталось немного. Уже поздно останавливаться.

Теперь я уже в унисон тем двум незнакомцам, под диктовку красноглазого, бубнила слова. Мой лоб покрылся испариной, нарастающее жжение сменилось тупой, режущей болью. А на коже груди начал проступать изнутри, будто выжигаемый паяльником, черный символ с витиеватыми вензелями. Последние слова я уже выкрикивала. Судя по глубоким, шумным вдохам и напряженным голосам, незнакомцам на том конце связи тоже было несладко.

Все усугублялось тем, что я не понимала смысла сказанного и не могла оценить, как долго еще продлится пытка. Я, уже сплевывая коверкала последнее слово, с ужасом разглядывала четкий черный символ на своей груди. В этот момент Феррад трижды постучал по обшивке капсулы. И броня, заслоняющая меня от мира, с тихим шипением поползла вверх.

Бесполезный черный квадрат погас. Свернувшись калачиком, я прижимала руки к груди, пытаясь заглушить боль и осмыслить пережитое. «Что за проклятая галактика, где любое действие даруется лишь через немыслимые мучения?»