Книга Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях, страница 80 – Инесса Голд

— Любое оружие может быть искусством, если его держит мастер, — парировала я. — Ты же маг Льда. Ты можешь заморозить океан. Неужели ты используешь это только для того, чтобы пугать должников и охлаждать вино?

Он медленно повернулся. Посмотрел на меня. Потом на окно, за которым выла вьюга.

— Хочешь увидеть? — тихо спросил он. — Хочешь узнать, куда уходит мой лишний холод, когда я не хочу никого убивать?

— Хочу.

Он погасил свечи одним взмахом руки.

— Идем. Но оденься. Там… свежо.

Он открыл шкаф и достал шубу. Это была не шуба. Это была шкура медведя, который при жизни, вероятно, питался другими медведями. Огромная, тяжелая, пахнущая мехом и нафталином.

— Надевай.

* * *

Винтовая лестница уходила в небо. Ступени были узкими, стертыми веками и покрытыми тонкой коркой наледи.

Мы поднимались в темноте. Граф шел впереди, держа на ладони маленький, пульсирующий шарик холодного света. Я семенила следом, путаясь в подоле шубы, которая весила больше, чем я.

— Если ты решил сбросить меня с башни, — пропыхтела я, когда мы преодолели сотую ступеньку, — то мог бы просто отравить смузи. Это было бы гуманнее.

— Я не убиваю красоту, Варвара, — его голос эхом отразился от каменных стен. — Я её… консервирую.

— Звучит как признание маньяка, —нервно хихикнула я.

Моя нога поехала на скользком камне. Я взмахнула руками, готовясь к полету вниз.

Но он был быстрее.

Его рука перехватила мое запястье. Железная хватка. Но пальцы… пальцы были теплыми. Он специально нагрел кожу, чтобы мне не было холодно.

— Держись, — сказал он. — Мы пришли.

Он толкнул тяжелую, окованную железом дверь.

В лицо ударил ветер, но тут же стих. Граф сделал жест рукой, и над плоской крышей самой высокой башни замка развернулся невидимый купол. Вьюга осталась снаружи, бьясь снежными крыльями о магический барьер.

Я открыла глаза. И забыла, как их закрывать.

— Охренеть… — выдохнула я. — Саша… это что? Филиал Эрмитажа?

Вся крыша была заставлена скульптурами.

Это были не снеговики с морковками. Это был хрусталь, застывший в вечности. Лед был прозрачным, как слеза, и твердым, как алмаз.

Справа, расправив крылья, застыл ледяной дракон. Каждая чешуйка была выточена с ювелирной точностью. Казалось, он сейчас выдохнет морозное пламя.

Слева танцевала пара. Девушка в пышном платье, запрокинув голову, смеялась беззвучным смехом. Кавалер держал её так нежно, что у меня защемило сердце.

А дальше — цветы. Розы, лилии, пионы. Целый сад, который никогда не завянет.

Лунный свет, проходя сквозь купол, преломлялся в гранях льда, создавая эффект северного сияния. Крыша сияла синим, фиолетовым, серебряным.

Я ходила между статуями, боясь дышать.

— Ты сделал это? — спросила я, касаясь пальцем лепестка розы. Он был гладким и не обжигал холодом. — Руками?

— Эмоциями, — ответил он. Он стоял у парапета, глядя на город внизу. — Когда мне больно. Когда я зол. Или когда мне… одиноко. Я прихожу сюда. Лёд помнит всё, Варя. Он впитывает боль и превращает её в форму.

Я посмотрела на него. Одинокий волк на вершине мира, который лепит красоту из собственной тоски.

— В моем мире лед — это просто вода, — тихо сказала я. — Его кладут в коктейли, чтобы было вкусно. А у тебя это… душа.

Он обернулся.

— В твоем мире? — переспросил он. — Ты говоришь о столице? О Москве?

Я подняла голову к небу. Звезды здесь были другими. Я не могла найти Большую Медведицу. Здесь не было Кассиопеи. Чужое небо.