Книга Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях, страница 70 – Инесса Голд

Александр вошел первым. Я проскользнула следом, стараясь не наступать на подол его рубашки, которая была мне безнадежно велика.

Щелк.

Я обернулась. Дверная ручка мгновенно покрылась инеем. Замок закрылся сам собой, повинуясь безмолвному приказу хозяина.

— Садись, — он кивнул на жесткий стул для посетителей (или для обвиняемых, тут грань была тонкой).

Сам он опустился в глубокое кресло за столом, скрестив пальцы. Поза доминатора. Взгляд прокурора.

Я проигнорировала стул. В жестких переговорах главное — занять высоту.

Я подошла к столу и присела на его край, скрестив ноги. Рубашка задралась, открывая колени.

— Слезь с казенного имущества, Варвара, — устало произнес он. — Это стол из мореного дуба, ему триста лет.

— А я не могу стоять, — я невинно похлопала ресницами. — У меня ноги слабые. Это побочный эффект твоего детокса. После смузи из крапивы и подорожника меня штормит.

Он хмыкнул, но сгонять меня не стал. Вместо этого он потянулся к стопке книг и вытащил тяжелый фолиант в потертой кожаной обложке.

— Я искал причину, — сказал он, раскрывая книгу. Страницы зашуршали, подняв облачко вековой пыли. — Почему простая девка, дочь купца, чья родословная не должна содержать ничего, кроме умения торговаться и солить огурцы, фонит магией, как перегруженный эфирный реактор.

— И что? — мне стало любопытно. — Я радиоактивная?

— Ты — внучка греха, — он ткнул пальцем в пожелтевшую страницу. — Вот. Прадед твоего отца. Князь Меншиков. Опальный маг-иллюзионист, сосланный в глушь за… эксперименты с реальностью.

Я вытянула шею. Древо было запутанным, но имя Синицыных там действительно значилось — тонкой боковой веточкой, стыдливо уходящей в сторону от мощного ствола аристократии.

— Он прижил дочь от крепостной актрисы, — продолжил Граф. — Кровь спала три поколения.Но в тебе она проснулась.

Он захлопнул книгу. Звук был похож на выстрел.

— Ты — латентный маг Иллюзий, Варвара. Сирена. Твоя магия проснулась от стресса… или от контакта со мной. Ты влияешь на восприятие. Заставляешь людей видеть то, чего нет. И хотеть того, что им не нужно.

— Ого, — я присвистнула. — То есть я официально элита? Где моя корона и фамильное поместье?

— Твоя корона — это кандалы, если ты не научишься контролю, — отрезал он.

Он встал. Обошел стол. Теперь он нависал надо мной, и преимущество в высоте снова было на его стороне.

— Мне нужно знать глубину проникновения, — его голос стал тише, опаснее. — Кто тебя учил? Кто взломал печати на твоей крови?

— Никто меня не взламывал, Саша, — я посмотрела ему в глаза. — Я самородок. Самоучка. А ты сейчас пытаешься подобрать пароль к системе, у которой нет интерфейса.

— Я Инквизитор, — он наклонился так близко, что я почувствовала запах мяты (спасибо смузи) и морозной свежести. — У меня есть отмычки от всех дверей. В том числе и от тех, что в твоей голове.

Он положил ладонь мне на лоб.

Мир качнулся.

Я почувствовала чужое присутствие. Холодное, острое щупальце попыталось проникнуть в мои мысли. Он хотел прочитать меня. Увидеть мое прошлое. Мой мир. Дубай, Инстаграм, яхту.

«Ой, нет, дружок, — подумала я. — Там такой бардак, что ты ногу сломаешь».

Я вспомнила самый навязчивый трек из ТикТока. Потом представила таблицу скидок на «Черную пятницу». Потом — список покупок.

Граф дернулся и отнял руку, словно обжегся. Он поморщился, потирая висок.