Книга Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях, страница 48 – Инесса Голд

Растрепанная. Губы распухли и блестят. Свекольный румянец размазан по щеке. Платье в масляных пятнах. Я выглядела как грех, который только что совершили.

И ему это не понравилось.

Я видела, как в его глазах штормовая синева сменяется привычным, безопасным льдом. Зрачки сузились. На лицо вернулась маска брезгливости.

Он отшатнулся, ударившись затылком о стенку кареты. Провелладонью по лицу, стирая следы моей «помады» и масла, словно хотел смыть грязь.

— Ну что, Саша? — я попыталась улыбнуться, хотя губы дрожали. — Лед тронулся?

— Не смей, — его голос был тихим, но резал, как скальпель. — Не смей меня так называть.

Он начал застегивать пуговицы мундира. Быстро, нервно, словно застегивал броню.

— Это… это было наваждение, — процедил он, не глядя на меня. — Ты меня опоила. Это пары твоего зелья. Я не контролировал себя.

— Конечно, — хмыкнула я, поправляя сползший лиф. — Зелье виновато. А то, что ты меня чуть не съел — это побочный эффект?

Он поднял на меня взгляд. И в этом взгляде было столько холода, что я пожалела, что не надела шубу.

— Ты забываешься, Варвара. Я — Граф. Королевский Инквизитор. А ты… ты дочь пьяницы. Торговка.

Удар был точным. Прямо под дых.

— То, что здесь произошло… — он обвел рукой тесное пространство, пропитанное запахом секса, которого не было. — Это ошибка. Физиология. Не думай, что это что-то значит. Я не могу быть с простолюдинкой. Это… грязно.

Грязно.

Слово повисло в воздухе.

Моя улыбка застыла, превращаясь в гримасу.

«Грязно», значит? Когда ты меня к стенке прижимал, тебе грязно не было? Когда рычал мне в губы — тоже?

Он перевел взгляд на мое платье. На огромное жирное пятно от масла на подоле.

— Твое платье, — сказал он. — Испорчено.

Он полез в карман. Достал тяжелый кошель. Тот самый, из которого платил на рынке.

— Вот, — он протянул мне деньги. — За ущерб. И за… молчание. Купи себе новое платье. И забудь дорогу в Канцелярию.

Я смотрела на бархатный мешочек в его руке.

Для него это было решение проблемы. Откуп. Плата за услуги «девушки с пониженной социальной ответственностью», которая случайно оказалась в его карете.

Мне было больно. Очень. Так больно мне не было даже тогда, когда папа заблокировал карты. Там были деньги. А здесь… здесь было что-то личное.

Но я — Виктория Ланская. Я не плачу перед мужчинами. Я заставляю их плакать.

Я медленно подняла глаза и посмотрела ему в лицо.

— Оставь себе, «Ваше Сиятельство», — произнесла я. Мой голос был спокойным и ледяным. Страшнее, чем его магия. — Тебе нужнее.

— Бери, — нахмурился он. — Это золото.

— Купи себе на это золото совесть, — сказала я. — Или грелку. А то ты такой холодный,Саша, что даже поцелуй у тебя со вкусом мороженой рыбы.

Его лицо вытянулось.

Я не стала ждать ответа. Я протянула руку и рванула ручку двери.

Карета ехала медленно, но все же ехала.

— Стой! — крикнул он. — Ты что творишь⁈

Я выпрыгнула.

Приземление вышло не самым грациозным. Я упала на колени, прямо в дорожную пыль. Пятно масла собрало на себя всю грязь мостовой.

— Дура! — донеслось из кареты.

Экипаж дернулся и остановился.

Я вскочила. Колени саднили, платье было безнадежно испорчено, прическа напоминала воронье гнездо.

Но я выпрямилась. Расправила плечи. Вскинула подбородок.

Прохожие останавливались и пялились. Какой-то купец показал пальцем. Бабка перекрестилась.