Книга Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях, страница 103 – Инесса Голд

— Терпи, барин, — пробормотал он, глядя на Графа с жалостью. — Продукт чистый, как слеза младенца. Я его для себя берег…

Он плеснул спирт на рану.

Граф, даже в беспамятстве, выгнулся дугой и зашипел сквозь сжатые зубы. Запахло госпиталем и кабаком одновременно.

— Жить будет, — резюмировал отец. — Орет — значит, чувствует.

— Его надо перенести, — я огляделась. — В замок далеко. Он не дотянет. Потащим в дом.

Это была логистическая задача уровня «перевезти рояль на велосипеде».

Кузьмич взял Графа за плечи. Дуняша, которая после удачного удара сковородой поверила в свою богатырскую силу, схватила его за ноги.

— Раз, два, взяли! — скомандовала я, придерживая голову Александра.

Мы тащили его через двор, спотыкаясь о мусор и обломки. Проходя мимо ледяной глыбы, в которую превратился Зубов, я не удержалась.

Я остановилась и со всей дури пнула лед носком туфли.

— Постой тут, — сказала я статуе, чьи глаза были полны ужаса. — Подумай над своим поведением. Весной оттаешь — поговорим. Если я не решу сдать тебя на лед для коктейлей.

* * *

Мы затащили Графа в мою спальню. Это была единственная комната в доме, где не пахло плесенью.

Уложили на узкую девичью кровать. Ноги Графа свисали с края, сапоги пачкали покрывало, но мне было плевать.

— Ножницы! — потребовала я.

Жак, которого привели в чувство нашатырем (или просто пинком), дрожащими руками протянул инструмент.

Я безжалостно разрезала рубашку. Ткань, пропитанная кровью, упала на пол.

Рана была глубокой. Рваной. Осколок ледяного зеркала или магия Зубова распороли бок. Крови было много, но, кажется, внутренние органы не задеты. Магический щит смягчил удар.

— Надо шить, — сказала я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Жак, ты лучший портной в губернии. Твоя строчка ровная. Шей.

Жак посмотрел на рану. Потом на меня.

— Барышня… — прошептал он. — Это же не бархат. Это… мясо.

И снова рухнул в обморок.

— Тьфу ты, — я перешагнула через него. — Дуня, держи лампу. Папа, держи Графа. Если дернется — наливай ему еще.

Я взяла иголку. Руки дрожали.

«Представь, что это курица, — уговаривала я себя. — Или порванный шов на любимом платье. Просто соедини края».

Первый стежок. Граф застонал.

— Тише, Саша, тише… — шептала я, вытирая пот со лба. — Шрам украшает мужчину. А кривой шрам — тем более.

Я шила полчаса. Это были самые длинные полчаса в моей жизни. Когда я завязала последний узелок и обработала шов мазью «Поцелуй нимфы» (она ведь заживляющая!), меня трясло так, словно это я потеряла литр крови.

— Все, — выдохнула я, падая на стул. — Косметический шов. Даже не заметно будет.

* * *

Ночь была тяжелой.

У Графа начался жар. Для мага Льда это было смертельно опасно. Он горел изнутри. Его кожа была горячей, сухой.

Он метался по подушке, сбивая компрессы.

— Не отдам… — бормотал он в бреду. — Она моя… Сжечь всех… Где чек?

— Какой чек, Саша? — я меняла мокрое полотенце на его лбу. — Мы не в ресторане.

— Чек… на Кристалл… — бредил он.

Я гладила его по волосам, жестким, спутанным. Я использовала свою магию. Не для обмана. Для успокоения.

Я транслировала ему образы.

Прохлада. Снег, падающий в тишине леса. Ледяная вода в горном ручье. Покой.

Мои пальцы светились мягким голубым светом.

— Только посмей умереть, Волконский, — шептала я, целуя его горячую руку. — Я тебя с того света достану. Я некромантов найму. Я заставлю тебя платить алименты на моих нервных клетках. Ты мнеза испорченное платье еще должен.