Книга Имя моё - любовь, страница 76 – Марьяна Брай

— Так это ведь твое добро! — возразила Нита. Но я заметила, что страх начал ее по чуть отпускать.

— Мое. Да вот только у родни на него уже планы были. Таис сейчас зуб на нас точит куда более острый, чем сама Фаба. Девочке ни в коем случае не доверяй. Та еще лиса! — напомнила я подруге.

На этот раз я решила вязать несколько курток с рукавами. Чистая шерсть — не самый благодарный материал, поскольку готовое изделие могло сесть практически в половину после того, как намокнет. Поэтому нам приходилось стирать нити дважды: сначала в теплой воде, чтобы смыть грязь и лишний жир, а потом заваривать почти кипятком. Так можно было надеяться, что если куртка и сядет после того, как намокнет, то не до детского размера. Это я знала еще из прошлой жизни.

Впрочем, я очень много знала о шерсти, о нитках и о самом вязании. Все мое свободное время было занято им на даче, где приходилось жить.

Если местные умельцы начнут повторять мои изделия, не зная моих секретов, то к зиме им переломают их пакостные руки. Зайди в вязаной куртке в снегу в дом, просуши у печи и все: у ребенка появится одежда. А вот отец останется с носом.

И они не скоро догадаются, как сделать этот фокус до начала вязания.

Нита училась быстро. Ей нравилось, что работа идет быстро. Шерсть была толстой и куртка увеличивалась на глазах.

Фаба с дочерьми и внучкой на удивление быстро работали. И к зиме уже не имели перед нами долга, а еще и накопили достаточно, чтобы оплатить налог за следующиетри месяца. Похоже, им понравилось жить и не бояться. Только потом мы узнали от болтушки Таис, что это Бартал сделал им нагоняй, поняв, что так можно хорошо заработать.

Нита ездила в город с Киром. Я угольками подкрашивала ее глаза, показала, как сухие ягоды растереть в ладони, накрасить ими губы и немного припорошить скулы. Лицо становилось словно здоровее, и это меняло ее внешность. Я запретила ей на рынке носить косынки. Плащ и высоко убранные волосы делали ее похожей на горожанку.

Нита понимала, что Киру, несмотря на его беспросветную глупость, доверять все же тоже не стоит. Все деньги она получала после продажи сама, а его то и дело отправляла от себя, чтобы осмотреть рынок и найти наших «продолжателей».

Такие поездки с Киром продолжались до того времени, как пришла пора собирать урожай. Это была то ли репа, то ли брюква: разбиралась я в местных овощах плохо. Но светлая морковка была точно ею. Только у нее отсутствовал тот самый яркий цвет. Про себя я шутила, что яркость она, видимо, набирала веками.

Мы сушили и укладывали овощи в яме, перекладывая их соломой. Высушенные стожки травы тоже нужно было перенести в сарай под крышу. А еще оказалось, что сена козе надо немало. Неделю мы занимались тем, что перевозили сено на легкой лёгкой тележке, впрягаясь в неё, как лошади. Хватало каждую на пару ходок, но наши стожки оставлять на поляне за лесом было попросту нельзя. Если их найдут люди лорда, нами заинтересуются. А если найдут такие же, как и мы, бедолаги, то просто украдут.

Начинающийся снег мешал нам, превращая дорогу в кашу, но мы не сдавались, потому что коза зимой была важнее всего. В последний день нашей тяжелой работы, наконец подморозило, вышло солнце. Закончив с сеном, мы с радостью уселись обедать. На нашем столе были хлеб, молоко, сливки и мед. Его Нита купила на рынке, объяснив, что детям на ночь просто необходимо пить молоко с медом. Я не противилась, согласившись с ней.