Книга Отвергнутая. Хозяйка лавки “Карамель и Шоколад”, страница 68 – Катрин Алисина

И такие у них лица жалостливые в этот момент стали. Я тут же вспомнила свое детство. Когда конфеты, шоколад — это по праздникам. Когда смотришь на одноклассников, которым сладкую жвачку купили и завидуешь. Всей душой завидуешь. И даже злитьсяне на кого, ведь родители изо всех сил стараются. И купят тебе эту жвачку. Но не сейчас. Не сейчас.

А потом вырастаешь, а у жвачки вкус совсем другой. Не тот, что был в детстве.

Тот уже не вернуть.

— Тьфу, — буркнула я, не выдерживая. — Да заходите, ребят, я вас так угощу.

Подмастерья переглянулись.

— Это не нужно, Анабель, — смущенно запротестовал Осбертн. — Они просто выберут на что копить и мы пойдем.

— А ну зашли и съели по круассану! — возмутилась я.

Долго упрашивать их не пришлось.

Разместив всех за столиками, я выдала каждому по круассану с шоколадом и чашке чая. А сама задумалась.

Кажется, я поняла, как заполнить лавку сладостей посетителями.

Нужно просто удешевить производство! Тогда гости, из тех, что подмастерья плотников, стекольщиков и кузнецов — станут с удовольствием заглядывать после обеда.

Когда счастливые начинающие плотники гурьбой вывалились из лавки и с новыми силами отправились мастерить деревянные изделия, Осберт заглянул ко мне на кухоньку — поблагодарить.

— Анабель, спасибо тебе, — улыбнулся он.

А на следующий день вместе с ребятами приволок пару новеньких стоек под торты. Таких круглых деревянных тарелочек на ножках. Небольших, но аккуратно выпиленных.

— Ребята постарались, — признался он. — После основной работы собрались и сделали. Очень ты хорошая.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Мне такие пригодятся.

— Может еще что нужно? — Осберт ласково посмотрел на меня. — Ты говори, если что.

— Вообще да, — призналась я. — Мне нужен прилавок. Знаю, что ни ты, ни другие плотники такой не делаете. Прилавок со стеклянными витринами. Но мне правда очень нужно, — я с надеждой посмотрела на Осберта.

Думала, он скажет что-то вроде: “Нет, Анабель, это невозможно. У нас таких навыков нет. Или инструментов нет”.

Но я надеялась, что он произнесет: “Конечно, Анабель, мы сделаем все, что в наших силах”.

Но Осберт сказал неожиданное:

— Тут главная проблема, Анабелька, в том, что… мы, плотники, в ссоре со стекольщиками. Они не будут работать ни с каким мастерами по дереву. И все из-за меня. Прости, — Осберт жалобно посмотрел на меня.

На следующий день я зазвала к себе стекольщиков.

Расчет был простой: покормлю, поболтаю, узнаю, что там за ссора с Осбертом. Сам плотник рассказывать мне тайну отказался.

Вроде как поссорились. Вроде как с Норманом — его-то я и пригласила с подмастерьями. Но почему, что не так, плотник не говорил.

Я рассчитывала, что Норман окажется болтливее. Но получила ровно такую же ситуацию как с Осбертом — счастливых подмастерьев, благодарность стекольщика и стеклянные крышки для тортов в подарок.

Причем последнее сразу после того, как Норман узнал откуда у меня стойки.

— Осберт и его ребята подарили? — сверкнул он глазами. — Вот и мы тоже в подарок. Мы доброе отношение не забываем. Ты, главное, тортики почаще лимонные готовь. И мы в расчете. У меня от него столько сил прибавляется и животы сразу у всех проходят подмастерьев. Не болеет никто. Все работают.

После этого я начала подозревать, что между Норманом и Осбертом какое-то личное соревнование. Но понять, что не так я не могла.