Книга Отвергнутая. Хозяйка лавки “Карамель и Шоколад”, страница 5 – Катрин Алисина

Я моргнула. Медленно кивнула.

Ага, да, пришла в себя.

Я еще и леди теперь?

Служанка засуетилась, объясняя, что надо переодеться, что меня ждет для разговора муж. (Я замужем?! Снова?! О, нет!) Что нужно торопиться. И что я что-то натворила.

— М-м-м, — протянула я, прикидывая с какой стороны подойти к разговору о том, что я помню-знаю примерно… ничего. — У меня тут возникла некоторая сложность.

Запыхавшаяся девушка, не прекращая доставать из шкафа одежду, тут же откликнулась:

— Да, леди? Что я могу для вас сделать? — девушка продолжала деловито копаться в шмотках.

Я вздохнула. Подошла и положила служанке на плечо руку, останавливая поспешные сборы к неожиданному мужу. Девушка растерянно оглянулась. В руках она сжимала шелковое нижнее платье.

— У меня амнезия, — торжественно произнесла я. А затем призналась, — И еще пить очень хочется.

Служанка растерянно посмотрела на меня.

— Что? Что это? Это на обед подать? Амнес… амнез… Хорошо, я поняла. Я спрошу кухарку, — засуетилась девушка, возвращаясь к одежде. — Сейчас переоденетесь, и принесу вам… что вы хотите? Мятный взвар? Чай с лимоном? Вот это платье подойдет, — она выудила из шкафа старинный зеленый шерстяной наряд.

— Я не помню ничего! — рявкнула я. — И хочу воды, — добавила примирительно.

— Как ничего? — оторопело замерла девушка.

— Ничего, — мрачно подтвердила я. — Что насчет воды?

— Вообще ничего?

— Вообще, — согласилась я, сверля ее взглядом. И подозревая, что стакана водички мне не видать. — Так что… как тебя зовут?

Служанка несколько мгновений испуганно смотрела на меня. А затем неожиданно всхлипнула.

— Ох, леди! — запричитала она. — Ох и свалилось на вас!

Приятно, когда так искренне сочувствуют.

Через несколько минут я получила графин с чистой и свежей водой и узнала о себе много нового. Точнее, о новой себе много старого.

Агнешка была моей личной служанкой. Я была замужем. Несчастливо. Пару дней назад слегла с болезнью.

Кратко пробежавшись по верхам моей жизни, служанка меня переодела и чуть ли ни силком потащила в покои муженька. Его она побаивалась.

— Барон не терпит неповиновения, — испуганным шепотом поделилась она со мной.

Все это время я только глазами хлопать успевала. И делать вид, что будто головушкой ударилась, что ничего не помню. И вообще, плохо мне.

А вот последнее было правдой.

Боль в груди, в районе солнечного сплетения, не унималась. Она то усиливалась — до раздирающей, то стихала — до слабой, почти незаметной. Но фоново присутствовала, напоминая о себе неожиданным острыми вспышками.

В такие моменты я едва могла дышать. В голове появлялся туман. А мысли путались.

Болело не сердце. Это у меня уже тоже начинало от нервов пошаливать, и тянущую, давящую боль я легко узнавала.

Нет, болело ниже. Адски. Разрывающе. Будто в меня поместили острый осколок, прямо под ребра засунули. И теперь он раздирал меня, ворочаясь, ни то пытаясь выбраться наружу ни то улечься поудобнее.

Несколько раз я сморщившись прижимала руку к груди, пытаясь унять боль.

Не помогало.

Наконец, во время очередной вспышки, я не выдержала и попросила у служанки что-то обезболивающее. Другой мир, другое время, но должны же у них какие-то лекарства быть.

Но девушка лишь головой покачала:

— Вы и так слишком много успокаивающего чая выпили, леди. Того, что вам сестра принесла. После… ссоры… с мужем. Уснули, я вас сутки добудиться не могла. Подумала, даже, что дышать перестали, — голос задрожал, девушка всхлипнула.