Книга Замуж за врага. Его (не) любимая, страница 83 – Юлия Марлин

— Так это он разбил двухтысячный легион демонов холода тремя сотнями бойцов? — София вспомнила старую сагу.

Словен кивнул:

— Да. И вошел в Блистающую Сотню величайших командиров Севера, моя госпожа.

Заложница безмолвно согласилась: и впрямь человек эпохи.

Рядом тем временем говорили северяне.

— А что наши в Бурге? Их взяли?

— Не знаю. — Рогнед хлебнул воды, — надеюсь, успели отойти на границу. — И обратился к Святославу, — как поступим, командир?

Красный ветряный закат стремительно мерк.

— Пройдем через Шахты.

Над каменистой поляной повисло молчание.

— Через Шахты? — Прошептал Тиль, осеняя себя охранным знамением, — Копье Теора, это самоубийство, Ваша Милость.

Проводив глазами последний солнечный луч, Святослав отрезал:

— Пути назад нет. До полной темноты еще полчаса. Если поторопимся, успеем проскользнуть до того, как Древние восстанут из могил.

Решение командира посмела оспорить только безутешная вдова, все это время рыдавшая над погребальным костром, разожженным северянами.

— Нет, я не идти, — воспротивилась женщина, когда воевода и близнецы попытались ее поднять. — Я не сунуться в эти проклятые Шахты. А умереть здесь рядом с Эриком.

— Прошу, сударыня, — настаивал Добрыня, — эдирнцы близко. Надо спешить.

— Нет. Я остаться возле мужа.

— Оставьте, — повелелСвятослав. — Большим мы ей не поможем. В седла. Выезжаем!

— А я? — Семеон вскочил на ноги, потирая ушибленные ребра.

— Дорогу в Стифополь знаешь. Доедешь, — безразлично ответил командир.

— Князь… — Шрам на его щеке вспыхнул кровью. — Вы бросите меня одного? У Мокленских шахт?

— В отряд ты не вернешься. Я все сказал. — Святослав развернул коня к тропе, убегавшей в угольную долину.

За ним потянулись остальные.

Последним в серебристом мраке дождливого вечера таял воевода.

— Мы оставили тебе коня, — крикнул он. — Считай, это прощальным подарком.

* * *

Мелкий дождь колол лицо. В низинах плавали хлопья серебристого тумана. Холод и мрак наползали из темных расселин, стоны и скрипы отлетали от полуразрушенных стен и дрожащих на ветру стальных канатов.

Поредевший отряд Святослава ехал цепочкой по узкой, едва читаемой тропе, зажатой с двух сторон кольями с обглоданными костями. От хищного лязганья влажных кандалов у Софии по коже полз мороз, а Тиль, ехавший позади, и вовсе бормотал охранные молитвы своим покровителям.

Гнетущая тишина усиливала беспокойство. Свистящие шорохи и гулкие эха, рвущиеся из черных шахт, заставляли сердце колотиться быстрее. Моклен был пронизан ядом неземного зла и пропитан смертью и страданиями людей. Очень скоро северяне достигли «трещины», что перечеркивала долину наискось.

Святослав подал знак остановиться.

Через трещину был перекинут хлипкий деревянный настил. Уверенности, что он выдержит вес и коня и всадника, князь не питал, потому поехал первым. Разговаривать запретил. От того, когда его конь оказался над пропастью, а доски затрещали, как парусина, девушка зажала рот ладонями. К счастью, доски оказались все еще прочны. Очутившись на той стороне, Святослав спешился и указал в сторону темнеющего зева в горной гряде.

Отряд постепенно перебрался по настилу и вскоре столпился у жуткого зева.

Рогнед коснулся плеча командира и указал назад — н а холм, поросший осиновым лесом, с которого они недавно спустились. Меж стволов мелькали факелы — сотня Вепрей их нагнала. Князь зло дернул губами и без слов велел входить в шахты по одному.