Книга Замуж за врага. Его (не) любимая, страница 12 – Юлия Марлин

Увидев «гостей», управляющий сначала оторопел, потом все же взял себя в руки — вписал имена постояльцев в Книгу Регистрации и выдал ключи от снятых комнат. А когда лейдцы, наконец, удалились наверх, забурчал молитву Светлой Заре, осеняя себя защитным знаменем и проклиная утро, которое привело столь «нежеланных» постояльцев.

Святослав переложил на плечи воеводы заботы об отряде и лошадях, а сам набросил на плечи темный широкий плащ с капюшоном, намереваясь незамедлительно сообщить Верховному Правителю о том, что вместо сына Будиша в Стифополь прибудет один из его младших братьев.

Князь Роман удивится.

В Ипати насчитывалось девять почтовых контор и все располагались в Золотом Квартале, лежавшем к востоку от княжеского дворца. Добираться туда пришлось долго. Послеполуденный город грохотал тысячами голосов, гремел сотнями повозок и гудел десятками стихийных рынков, расползавшихся по переулкам и площадям, как ленивое виноградное вино. Чтобы не тесниться в толчее, Святослав свернул с Главного Пути и, взбежав по каменным ступеням на оградную стену, зашагал вдоль парапета. Отсюда, с высоты птичьего полета, открывался потрясающий вид на прилегающие к Ипати цветущие долины и лесистые холмы, утекавшие к горизонтам застывшими волнами изумрудного серебра. От самог огорода, выстроенного на невысоком плато и замкнутого круглой каменной стеной в десятьаршин, расползалось множество золотистых дорог, подобно ярким лучам, исходящим от палящего солнца. Святослав прихватил срывающийся с головы капюшон и остановился.

Ипати на старо-вэльском значит «вот есть путь» и в древности служил путникам и торговцам, бредущим с севера в южные степи и обратно, перевалочным островком спокойствия. Любой желающий мог зайти в аргский выселок и всегда получить кров, еду и добрый совет. В те времена Арга и Лейд были дружны, как никогда. Правители были союзниками, а народы купались в благоденствии и процветании бриллиантового века. Увы, время не пощадило ни величие, ни славу мудрых предков, а жернова истории перемололи былые заслуги и общие победы, обратив в песчинки неугодных ныне воспоминаний.

Хмыкнув, Святослав продолжил путь — солнце светило в спину и тень мчалась перед его высокой благородной фигурой. Золотой Квартал встретил новым всплеском шума и рева. Как он и предполагал, горожане, замечая на его груди нашивку Дома Серебряного Волка, бросались наутек. Стражники, патрулировавшие улицы, старательно избегали взгляда в глаза, а служащий почтовой конторы от испуга все перепутал, и потому послание пришлось отсылать дважды.

За его сохранность князь не волновался, голуби были заговорены магией крови и в простонародье звались Вестниками, а порой — если письмо несло дурные вести — Буревестниками. Более надежного способа передачи писем в Девяти Княжествах не имелось. Правда, этот способ связи страшно бил по карману: один голубь стоил три золотых — целое состояние по меркам простых ремесленников и был доступен только знати и купцам.

Дальше Святослав заглянул в одну дешевых забегаловок у Старых Ворот, где в основном собиралось неблагополучное отребье из низших кварталов. Там князь подсел к непримечательному человеку, потягивающему медовуху, и обменялся парой слов.

— Когда?

— Дней через пять-шесть, — ответил невзрачный тип заплетающимся языком.