Книга Замуж за врага. Его (не) любимая, страница 9 – Юлия Марлин

— Вы помните моих братьев? Князь Николай и князь Игорь, — продолжал, Будиш, сминая пальцами украшенные вышивкой алые рукава.

Младшие братья с новым поклоном произнесли торжественные речи приветствия.

— Помню, — кивнул Святослав, — смутно.

— Как поживает достопочтенный Верховный Правитель князь Мирослав?

— Скончался. На престол взошел его старшийсын Роман. Разве вы не получали письма? — Удивился Святослав.

— Получал, прошу простить. Запамятовал. Столько дел. Всего в голове не удержишь.

«Вот, оно что, — скрипнул зубами Будиш. — Старый Мирослав отправился к праотцам, а его место занял первенец Роман».

Он припомнил князя Романа, когда тот вместе с отцом и сестрой Линдой приезжали просватывать за него последнюю. Роману тогда было двадцать шесть.

Минуло пять лет.

— Что ж, — Святослав встал с кресла, холодно оглядев аргчан, стоявших по струнке смирно и боявшихся даже шелохнуться.

Шумный треск поленьев в камине на мгновенье стал полновластным господином гостевой залы.

— Думаю, вы понимаете причину моего визита?

— Боюсь, нет, — промямлил Будиш. — Если мы чем-то не угодили Метрополии, то…

— Лейд никогда не был Метрополией! — Повысил голос Святослав. — Не мне вам разъяснять, Метрополия — есть государство, обремененное колониями и рабами. Мы никогда не унижали Аргу статусом колонии и тем более не превращали срединцев в рабов. Вы наш уделат — независимое государство в составе Лейда, и признающее над собой власть нашего князя. Много раз мы предлагали вам изменить положение, вступив в Содружество на правах равного участника. Но всякий раз вы отказывали без причины. Будь вы нашей колонией, мы принудили бы вас силой. Но мы признаем свободу вашей воли, а нежелание трактуем, как властный выбор, но не как плевок в сторону Лейда. Я ничего не упустил, князь Будиш?

— Нет, государь, все верно. Приношу извинения. Этой непростительной ошибки больше не повториться.

Святослав промолчал. Извинения Будиша сверкали фальшью, как ограненное стекло, выдаваемое на рынках Араввитии и Таджиан-Мани за алмазы.

— Итак. К делу, — молвил Посланник. — Речь об условии, на которое вы, князь, пять лет назад дали согласие моему отцу при трех свидетелях: при мне, князе Романе и воеводе Добрыне, сыне Яромира, — он кивнул в сторону старого вояки. — Только не говорите, что забыли.

— Не забыл, — прошептал аргчанин.

— Пожалуй, я все же напомню вам, о чем шла речь.

Святослав был подчеркнуто вежлив и спокоен, хотя в душе не имел ни малейшего желания быть дипломатичным. Вот уже несколько лет подряд, пограничные войска под командованием Будиша устраивали на границах Арги и Лейда провокации, приводящие к кровопролитнымстолкновениям. Горели поселки и гибли люди, а оставшиеся без крова жители, покидали приграничные земли, разбегаясь, кто куда. Опустевающие земли переходили под контроль лесных головорезов, а под час целых банд работорговцев, что приходили с юга — из владений Дома Янтарной Кобры. И все это, по словам Будиша, всего лишь попытки сопротивления: якобы, народ желающий сбросить иго зверей с Севера и освободиться из-под их гнета, боролся и будет бороться такими методами и дальше. На деле стараниями Будиша разгоралось пламя нового кровопролития, тлевшее в пограничье не один век.

Святослав кивнул одному из воинов. Тот ловко выудил из-под доспеха белую грамоту, перевязанную серебряными шнурками. Святослав принял ее и развернул. Будиш чуть не схватился за сердце, потому что узнал в ней Грамоту Заклада. Такие вручали, требуя возвращения имущества, переданного владельцу во временное хранение.