Книга Замуж за врага. Его (не) любимая, страница 116 – Юлия Марлин

— Я вернусь к празднику, — устало молвил Святослав.

Великий князь улыбнулся и только сейчас заметил, каким изнуренным и измотанным выглядит его «Великий Голос». Черты бледного молодого лица заострились, под глазами залегли темные круги, лоб расчертили складки, а, потерявшие блеск глаза, утонули в тяжести государственных проблем.

— Береги себя. — Роман знал, что все равно не переубедит упрямого мальчишку остаться при нем и потому просил только об одном: — Прошу, береги себя, брат.

* * *

Покинув Соборный Зал, Святослав отправился не в собственные покои, а свернул в восточное крыло — в котором на закате разместили Софию. На корабле они почти не разговаривали: он был занят обеспечением безопасности, она, кажется, злилась на весь белый свет. Между ними вновь разверзлась пропасть.

Князь догадывался, что застанет гостью спящей, но с пути не сворачивал, надеясь еще раз взглянуть на девчонку перед отъездом. Каждый шаг, приближавший к ней, заставлял сердце биться быстрее. Это удивляло его, наполняло душу смятением, а всё тело жарким желанием. Прежде с ним такого не случалось.

Спальня заложницы темнела в тишине.

Кровать была не разобрана, ветер играл кружевными тюлями, из сада летело пение листвы. Не найдя девушку в покоях, князь вышел в цветущую пряность и застал Софию — спящей в беседке. Даже во сне она не рассталась с кровавым рубином, стиснув в кулаке, как самую большую драгоценность. Бледное лицо девушки освещали лучи фонарей. Ресницы серебрились в звездном свете. Веки чуть заметно подрагивали.

На минуту Святослав задумался о ее будущем и судьбе.

Забрав княжну из родительского Дома он, без сомнения, причинил ей боль, разрушив незыблемый и устоявшийся мирок. Но поступи иначе, он бы обрек ее на верную смерть. Каким-то неведомым шестым чувством, как только увидел Софию в гостевой зале Ипати, почувствовал — если не увезет девчонку из Арги — она умрет, а он никогда себе не простит.

Ветер всколыхнул ветви деревьев, и Святослав улыбнулся.

Легко догадался,София пришла полюбоваться незнакомыми созвездиями, но обессиленная дальней дорогой, быстро уснула. Положив рубин в карман, мужчина подхватил ее на руки и понес через сумеречный сад. Девушка пошевелилась, прижалась к его груди, что-то пробормотала, но не проснулась.

Желание поцеловать эти пухлые губы нахлынуло опаляющим зноем. Так же, как тем вечером у подножья «Западного Щита», когда они случайно столкнулись у озера.

Он покачал головой.

Когда желание уберечь эту наивную девушку от неоправданной жестокости братьев переросло в гораздо более высокое и сильное чувство? Когда он успел потерять голову? Когда успел проникнуться к ней, и понял — она стала ему не безразлична?

Уложив княжну на кровать, Святослав ненадолго задержался на пороге спальни. Как бы страстно сердце к ней не тянулось, прав касаться заложника перемирия он не имел. Это суровое предписание, навязанное Заветами Сияния, уничтожало не меньше скорой встречи с бессмертными ледяными чудовищами. Но постулаты Кодекса воинской чести, командир нарушить не мог.

Еще с минуту он любовался нежным личиком в обрамлении распущенных волос, а потом повернулся уйти. Но перед этим шепнул:

— Добро пожаловать в семью.

Утро выдалось прохладным и пасмурным. Восточный ветер сердито гудел меж стволов и безжалостно мотал кроны фруктовых деревьев, срывая цвет лепестков. Тучи, обгоняя друг друга, мчались на север, к макушкам Туманных гор, черневших на горизонте яркими контурами.