Книга Замуж за врага. Его (не) любимая - 2, страница 49 – Юлия Марлин

Он бы рванул за ней, даже зная, что предала.

Не затем, чтобы приволочь обратно силой и требовать оправданий и раскаяния; и не затем, чтобы жестоко наказать, явив себя хозяином положения. А затем, чтобы заглянув в глаза жены, попытаться понять и, если позволит — помочь ее сбившейся с пути душе.

Святослав сжал рубиновый перстень до боли.

Впереди ждала неизвестность. Как-то в юности он отыскал в библиотеке старый фолиант: Тринадцатую Книгу Холода и Ночи — самый полный и зловещий бестиарий демонов севера. На первой странице была начертана надпись-предостережение: «Отправляясь дорогой мрака и холода, помни, обратного пути может не быть». Тогда эти слова показались дерзкому бесстрашному сыну князя суеверным страхом предков. Сейчас он так не считал. Силы, вступившие в борьбу за наследие Севера намного ужаснее и опаснее, чем можно представить. А ведь они еще даже толком себя не проявляли.

Коротая часы до утра, брат повелителя спустился во внутренний двор, к часовне. Сердце и душа тянулись к Софии. Желание вернуть глупую девчонку назад — сводило с ума.

Внезапно позади раздались шаги.

Святослав развернулся. Навстречу шагал Глава ложи колдунов.

— Мы отыскали след вашей жены, — обрадованно крикнул. — Сейчас она не двигается, а до этого ехала на северо-запад по Новому Тракту вдоль границы Эрской губернии. В том направлении много крестьянских угодий и поселений, но крупный город только один.

— Перемышль.

— Да, мой князь. Возьмите это, — он протянул пузырек, светившийся золотой жидкостью. — Это снадобье воспоминаний. Мы называем его Исидас Меррум. Оно ненадолго снимет с княгини чары любовного зелья и поможет ей прийти в себя. Пусть выпьет до капли.

— Ненадолго? — Святослав нахмурился, сжимая пузырек.

— Помочь ей вспомнить вы должны сами, — загадочно изрек стифопольский колдун.

— Вспомнить что?

— Вам решать. Но торопитесь. Действие Исидас Меррума ограничено. Не успеете помочь до того, как оно выветрится из крови, любовное зелье снова возымеет над госпожой Софией власть и уже никогда не отпустит. А выпив до суха, обречет на мучительную и скорую смерть.

— Сколько у меня времени?

— Мало, князь. Очень мало.

Ивар прокричал:

«Поезжай в Перемышль, найди «Потугу». Мои друзья встретят тебя там»!

София крикнула:

«А ты?»

«Я отвлеку стражу на себя и нагоню тебя по дороге. Ты меня любишь?»

«Люблю».

И сделала, как он велел: рванула от реки Стияшной на северо-запад, гнала по тракту без остановок и передышки, надеясь обогнать ночь и добраться до Перемышля первой.

Дубы высились по обочинам, пестрея желто-коричневыми кронами. Вдоль корней мелькали ветки прелой жимолости. У канав глянцем сверкали листья подорожника. Изредка от тракта ответвлялись проселочные тропы, а сквозь стволы начинали просвечивать нагромождения домиков, рассыпанных по долинам и лугам.

София ехала прямо. С севера несло горючей топью болот и сырыми запахами осенних оврагов. Серое небо кипело дождевыми облаками. По сохнущим листьям цвета заката шелестели капли. Быстро темнело и холодало.

Мгла накатила внезапно. Вечер просто погас, как затушенный в лампе фитиль. Княгиня остановила лошадь и поняла, этим вечером Перемышля не видать. Оставаться на тракте девушка побоялась и, спешившись, быстро свела кобылу через канаву в лес. Ноги утонули в мокрой траве, ветви хлестко ударили по лицу.