Книга Замуж за врага. Его (не) любимая - 2, страница 103 – Юлия Марлин

Муж жив. Хвала Светлой Заре. Эта весть лучшая, какую девушка получала за всю свою недолгую, восемнадцатилетнюю жизнь.

Закончив с последней перевязкой, она отправилась на кухню.

Эррирский лекарь пообещал зайти через три часа и проведать раненных. Следовало приготовить новые целебные мази. София склонилась над сухими травами, еще ощущая на пальцах липкую горячую кровь и чувствуя запах рваной плоти, и стиснула зубы.

Будиш и Николай.

Зло, которое породили ее братья, не поддавалось ни оправданию, ни прощению. Все, что они сотворили с ней, — она давно им простила. Но то, по их вине творят с народом Лейда — простить не могла. А ведь когда-то она любила их и верила, со временем правители Арги изменятся, осознают ошибки прошлого и раскаются. Глупые мечты.

После повторного визита лекаря, София устроилась у камина и впилась глазами в пылающий огонь. Последние силы ушли на то, чтобы взобраться в кресло с ногами и накрыть себя пледом. От усталости тошнило, клонило в сон и потряхивало.

Управляющая появилась вместе с чашкой горячего ароматного чая.

— Деточка, ты с самого утра ничего не ела. Вот, выпей чаю с земляникой и мятой. Сама заварила.

— Спасибо, — София дрожащими пальцами поднесла горячую чашку ко рту.

По лицу скользнул землянично-мятный дымок, приятно обогрев холодную кожу. Девушка приблизила напиток к губам и, невольно увидев собственное отражение в чайной глади, нахмурилась. Измученное лицо, опухшие веки, растрепанная коса. Да она на саму себя не похожа.

— Тебе надо поспать. Утром красота вернется, — подбодрила управляющая. — Пей чай, я сейчас вернусь.

Не успела София допить ароматный, дарующий бодрость напиток с волшебным привкусом лета, как та появиласьс изящным гребнем, богато украшенным сапфирами и топазами.

— Садись на стул. Приведу твои локоны в порядок.

Когда юная княгиня послушно пересела, женщина взялась расплетать ее косу.

Густой шелк темного золота заструился по спине и плечам Софии, а на пряди лег драгоценный гребень-расческа. Прошелся от макушки до талии, выделив гладкий ручеек.

Пожилая управляющая грустно вздохнула и завела старинную северную песню:

Красное солнце за горизонт опустится,

Месяц — батюшка по небосводу спустится,

Золотом на леса и луга прольется,

Да только поветрь налетит, разойдется.

Море закипит, волнами взметнется,

Мраком ясная ночь вокруг обернется!

Ветер-полуночник засвистит, заведется,

Холодом скует по рекам воду,

Небо тучами затянет,

Принесет из-за моря непогоду,

Воем в ночи разольется,

Плачем в тиши разнесется!

Ветер-полуночник в темноте засвистит да займется,

Дождь на снег переменит,

Стужу, вьюгу повсюду рассеет,

Облака на восток погонит.

Хрусталем опушки лесов посеребрятся,

А ветер, знай с себе — с морозом веселятся!

Ветер-полуночник в предрассветных часах поутихнет,

Снежным покровом землю укроет,

Ледяным дыханием города и села умоет,

А на рассвете — стихнет.

День переждет, промается,

И ночью с новой силой налетит, разыграется!

— Князь вернется, — чуть слышно шепнула старая северянка девушке на ухо, когда закончила петь. — Он всегда возвращается. Поверь.

Соня подавила горячие слезы.

Она желала этого всем сердцем, всей душой. И как только стемнело, отправилась в небольшую часовню, возведенную в честь бога Севера, где провела в усердной молитве перед его образом до самого рассвета.