Книга Сталь, страница 169 – Anne Dar

Нет, я не могла позволить себе оставаться за рулём в таком состоянии. Мне жизненно необходимо было прийти в себя, иначе я рисковала угробить нас всех в течение ближайших нескольких часов. Да и детям необходим был отдых. Хотя реинкарнация души им помогла бы гораздо больше, чем банальная передышка, если бы подобное только существовало в свихнувшейся ныне природе…

Сначала я думала остановиться как есть прямо посреди нашего пути, просто немного съехать на обочину, но, проехав ещё пару километров, вдруг заметила съезд в сторону придорожного мотеля, скрытого за полосой высоких, старых елей.

Я решила рискнуть. Возможно потому, что на парковке у мотеля не было ни единой машины, возможно потому, что прекратила верить в наше спасение: этой ночью мы расстанемся с нашими жизнями или следующей – какая разница? До Швейцарии мы всё равно не доберёмся.

Потрескавшийся от времени асфальт парковки, сквозь трещины которого неумолимо пробивалась сорная трава, был залит закатными лучами солнца. Не подъезжая к мотелю впритык, я остановилась и бегло осмотрела длинное строение с дюжиной дверей,ведущих в одноместные и двухместные номера. Мотель был очень маленьким и все его окна были не занавешены, что могло значить, что внутри этих комнат, скорее всего, нет скрывающихся от мирового бедствия людей. Хотя жалюзи на одном из окон всё же были призакрыты наполовину, но не так, чтобы можно было заподозрить за ними человеческое присутствие.

Нет, здесь нет машин, окна не занавешены, до ближайшего города целый километр, так что здесь взаправду может быть пусто. В конце концов, что я потеряю в худшем случае? Свою жизнь? Жизни детей? Едва ли ценность чьей-либо жизни в эти дни на планете Земля не упала до критической отметки. По крайней мере мои ценности точно перевернулись с ног на голову.

Остановившись напротив крайнего справа номера, я достала пистолет из бардачка и, без единого намёка хотя бы на минимальное присутствие страха в моём нутре, покинула машину. Спустя две минуты я вскрыла замок выбранного мной номера при помощи отвёртки, найденной всё в том же бардачке, а спустя ещё пару минут я перевела детей из машины в пустой номер, в дальнюю из двух комнат. Проверять соседние номера я не стала, опасаясь столкнуться со случайно запертым в одном из номеров Блуждающим или, чего хуже, с каким-нибудь сумасшедшим вроде Шнайдера. Как ни странно, но мысли о том, что в соседних номерах никого нет, так как их окна, в которые я даже не попыталась заглянуть, не занавешены шторами, мне хватило, чтобы наплевать на беспокойство. Просто я слишком устала беспокоиться, думать, принимать решения… Просто мне хотелось умереть. Как бы это эгоистично не звучало, но я даже словила себя на мысли о том, что была бы не против закончить всё именно здесь – вдали от городов, рядом с лесом, в тихом месте, в заброшенном мотеле. Перетаскивая труп Тристана в номер, я даже не думала о детях, о их жизнях, об опасностях, о выживании. Я хотела всё это закончить. Здесь. Сегодня.

Я решила перетащить тело Тристана в номер потому, что боялась, что ночью на него нападут Блуждающие. Лишь позже я осознала, что продолжаю думать об окоченевшем трупе как о живом человеке. Это меня немного напугало, особенно из-за того, что о детях и о себе я определённо точно не думала с той заботой, с которой думала о бездыханном теле Тристана. Я даже решила, что, возможно, я начинаю постепенно сходить с ума, нов итоге, смотря на заботливо уложенный по центру двуспальной кровати труп, пришла к выводу, что со мной всё в порядке. Даже тот факт, что оцепеневшее тело Тристана, по моим личным соображениям, проведёт грядущую ночь на мягкой подушке и на чистом одеяле, в то время как я буду корчиться на твёрдом полу, меня не смущал. Мне всерьёз казалось логичным всё: и то, что я таскаюсь с этим восьмидесятикилограммовым трупом, то загружая его в прицеп, то выгружая, чтобы уложить в постель и чтобы на рассвете, если до него доживу, вновь загрузить его в прицеп, и даже то мне казалось логичным, что именно он должен “спать” на кровати, а не я. Возможно у меня и вправду тогда ехала крыша. Возможно, я не отрицаю. Но тогда я этого искренне не понимала.