Книга Живое Серебро, страница 193 – Anne Dar

Прежде я не умела так просто, одним прыжком с места забраться на ближайшую к железнодорожному вокзалу крышу, являющую собой старт и финиш надземной магистрали Кантона-J. Совершить столь высокий прыжок с невероятной ловкостью оказалось для меня впечатляющим событием – я, конечно, понимала, что теперь я не только сильна и быстра, но и нечеловечески ловка, однако одно дело смутно понимать и совсем другое дело знать наверняка.

Стоило мне оказаться на крыше, каждая трещинка которой была мне родной, ностальгия сдавила мою грудную клетку с такой силой, что я сразуже поняла, что никакого облегчения мне не будет ни сегодня, ни позже – эта тяжесть навсегда внутри меня, и никто мне не поможет. У меня даже больше нет надежды встретить человека, который мог бы утешить меня, облегчить мой груз хотя бы в далёком будущем, ведь Платина украл у меня право на любовь… До боли зажмурившись и нервно встряхнув головой в тщетной попытке вытряхнуть предмет своей зацикленности за пределы моих мыслей и переживаний, я вдруг поняла, что у меня щиплет глаза – невольные слёзы, оставшиеся только влагой на ресницах. Вздохнув полной грудью, я приказала себе собраться и, поправив глубокий капюшон на голове, побежала вперёд. Тело во время бега совсем не чувствовало напряжения, я понимала, что бегу с маленькой для Металла скоростью, но ускоряться совсем не хотела – чтобы не смазать общую картину своих родных мест… Вот поворот на западную надземную магистраль, а чуть дальше развилка, ведущая к большому перекрёстку магистралей… Под ногами потрескивает сухой рубероид, в воздухе пахнет осенью, тут и там из дымоходных труб валят тонкие облака дыма, по ровности которых можно определить, что эта ночь непременно выдастся холодной.

Мне вдруг вспомнилось, что когда я добиралась до Церемонии Отсеивания в компании со Стейнмунном, я едва сдерживала слёзы, думая, что, скорее всего, то была моя последняя пробежка по моей родной надземной магистрали. Вся моя семья и все мои друзья, кроме последнего, уже погибли… В то время всё ещё был жив Стейнмунн – как я была богата в тот момент, ах, если бы я тогда осознавала, как я была богата одним только Стейнмунном!

Всё в Кантоне–J было по-прежнему: пыльные улицы, обдёртые лавки, разбитые и залатанные стёкла, скудное или вовсе отсутствующее освещение, нищенское запустение и глухой мрак. Только одно здесь заметно меняло знакомую панораму, делая её ещё более заунывной: на каждом доме торчащие из флагштоков чёрные флаги – символ несуществующей скорби о гибели кровавого диктатора Дилениума. Я наверняка знаю, что втайне каждый житель каждого Кантона вздохнул с облегчением и воспрянул надеждой, услышав о кончине Эгертара. Но, конечно, каждый вывесил чёрный флаг на своём доме. Однако в этот раз данная чернота символизирует веру в лучшее будущее, которое всё же не станет радужным. Кантону-J повезёт больше остальных: в следующие пятнадцатьлет он заметно расцветёт, почти полностью изживёт нищету и станет вторым по благосостоянию Кантоном в Дилениуме, и всё благодаря моим действиям – тому, что я сделала для вывешивания этих чёрных флагов, и тому, что я ещё сделаю этой ночью, но о чём ещё даже не помышляю. Я не специально постаралась для своего Кантона – просто всё совпадёт таким образом, что выходец из “J” случайно поднимет своих земляков с колен, даст им надежду, пищу, тепло и свет. Но никто об этом так и не узнает – ни поднятые с колен, ни тот, кто их поднимет. Просто стечение обстоятельств, центральной фигурой которых буду являться я.