Книга Живое Серебро, страница 191 – Anne Dar

Вот так вот. Чья-то смерть кому-то в счастье. Вот самая реальная реальность этого плотоядного мира – кушайте и запивайте, пока не остыла. Он говорит, нам повезло. Счастливая случайность, как же… Может быть, им и повезло, ведь они и вправду здесь ни при чём, но мне в этой истории точно не “от-везло” – я ведь стала причиной скоропалительного вычеркивания имени Харитона Эгертара из списка глобальных проблем текущей действительности.

Стоило мне подумать о действительности, как я сразу же заметила своего неприятного знакомого – Лестера Орхуса, бывшего ликтора, кинувшего меня на партию самоцветов в прошлой жизни, протекавшей в Кантоне-J. Он сидел через один пустующий стол от нас, вместе со своей тихоней-женой и тремя совсем маленькими дочками, и явно гипнотизировал наш столик – видимо, надеялся сдружиться с новообращёнными Металлами, грядущее величие которых неотвратимо, а значит, выгодно. Заметив мой взгляд, он поспешно взял свой наполненным шампанским бокал и приподнял его, такимобразом явно отвешивая мне тост. Я с безразличием отвела свой взгляд в сторону от этой свиньи – на лице его почти прозрачной жены слишком много маскирующей штукатурки, сомнительно скрывающей свежий синяк рядом с левым глазом. Таких мужчин нужно прилюдно подвергать порке – как минимум, как максимум – отрубать бьющую руку…

Стоило мне отвести глаза от одного раздражающего попутчика, как я сразу же встретилась взглядом с ещё одним раздражающим фактором: сидящий напротив меня Свинец впервые за последние пару часов сумел поймать мой взгляд. От откровенной заинтересованности, цветущей в его глазах буйным цветом, у меня всякий раз плотно сжимаются зубы.

Решив, что на сегодня с меня достаточно раздражителей, желая поскорее окунуться обратно в толщу своей бездонной и глушащей всю реальность апатии, я немного резковато отложила на тарелку перед собой тряпичную салфетку и, никак не поясняя своё поведение, встала из-за стола. Парни уже привыкли к тому, что я не поясняю свои действия – не здороваюсь, не извиняюсь, не говорю спасибо, не прощаюсь, – так что я совершенно спокойно покинула их, зная, что им не нужны от меня лишние и совершенно бессмысленные в моём понимании слова.

Идя по коридору с руками, спрятанными в карманах толстовки, не обращая внимания на нагло лыбящегося и желающего заговорить со мной ликторского выродка, я заново, по зацикленному кругу переживала своё состояние: Платина воспользовался моим незнанием, и не поехал в этом поезде… Злость накрыла с головой! О чём я думаю?! Почему хочу видеть его здесь, рядом, даже зная, что это чревато для меня необратимыми последствиями?! Что же такое эта зацикленность?! Самоубийственная зависимость?! Как же я могу желать быть рядом с таким подонком?! Будь я человеком, будь я Дементрой Катохирис, я бы не зациклилась, я бы с лёгкостью послала мерзавца куда подальше – всему виной треклятая зацикленность! Она как опустошающий наркотик – я не принимаю Платину и у меня ломка, мне хочется дозу! Это не обязательно должно быть прикосновение – хотя бы скользнуть взглядом по нему, хотя бы он скользнул своим взглядом по мне! Издалека… Мне бы было достаточно только этого! Надо же, какая токсичная эта зависимость, какая ужасная!

Уже выходя из вагона-ресторана, я встряхнула головой, в наивной попытке таким образом выбросить весь эмоциональныйхлам из своей затуманенной башки, и вдруг услышала, как оставшиеся далеко позади знакомые голоса говорят обо мне. Первым ворвавшимся в мой чувствительный слух стал мягкий голос Радия: