Книга Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы, страница 57 – Елена Кондрацкая

Бесит.

Я вздрогнула, когда голос профессора Ноденса зазвучал над ухом:

– Один из наиболее интересных трудов александрийской эпохи – трактат философа Болоса из Мендеса под названием «Естественное и тайное». – Профессор Ноденс встретился со мной взглядом. – Вы что-то знаете об этом, мисс Блэквуд?

Я покачала головой. Профессор Ноденс улыбнулся.

– Очень жаль. Я надеялся, что вы не витаете в облаках, а думаете о сущности алхимии.

Он постучал пальцем по раскрытой передо мной тетради. Только сейчас я поняла, что всё это время, скорее всего, пялилась куда-то в пустоту, пока моя рука вместо конспекта выводила бессмысленные каракули, отражая запутанность мыслей и накопившееся раздражение. Спохватившись, я быстро перевернула лист и улыбнулась, преданно заглядывая профессору Ноденсу в глаза.

– Простите, профессор.

– Не извиняйтесь, мисс Блэквуд. Лучше послушайте. Мы никогда не знаем, какие из полученных знаний пригодятся, поэтому не стоит относиться с пренебрежением даже к самым пустяковым.

– Я не…

– Слушайте, мисс Блэквуд. – Он очаровательно улыбнулся. – Слушайте. – Оторвав от меня взгляд, профессор Ноденс вернулся обратно к кафедре, продолжая лекцию: – Итак. Болос из Мендеса. Интересный был человек, со своими взглядами, весьма ограниченными для своего времени и для людской природы, но всё же не лишёнными смысла. Болос верил, что Вселенная основана на гармоничном единстве всего сущего, вся материя состоит из четырёх элементов: земли, воды, воздуха и огня. Материя, по его мнению, это нечто текучее и непостоянное, она бесконечно меняет свою форму. Следовательно, один вид материи может стать другим. В частности, Болос утверждал, что можно превратить неблагородные металлы, такие, как свинец или железо, в благородные, например, в золото. Кроме того, Болос верил, что в мире существуют симпатии и антипатии между различными элементами. А понимание этих симпатий и антипатий может помочь алхимику в его работе. Настолько, что, используя эти знания, алхимик может влиять на материальный мир, изменяя его и даже его суть…

С задней парты раздался приглушённый смешок.

– Вы хотите дополнить сказанное, мистер Фостер? – дружелюбно спросил профессор Ноденс.

Я обернулась, чтобы увидеть Эндрю Фостера. Красавчика-раздолбая, который почти не появлялся на занятиях и всё ещё не вылетел из Стоунклада только потому, что его семья щедро спонсировала академию и утирала хрустящими банкнотами каждый чих мисс Гримм. Волосы цвета воронова крыла, пронзительные синие глаза и пренебрежение во взгляде обеспечивали Фостеру толпы томно вздыхающих девчонок, первокурсниц в основном. За годы учёбы я разговаривала с Фостером от силы два раза. Первый раз – на посвящении в первокурсники, а второй – когда вся в грязи столкнулась с ним в коридоре, возвращаясь из леса, ещё не зная, что завела связь с вампиром.

– Нет, прошу прощения, профессор. – Фостер непринуждённо откинулся на спинку стула, усмешка так и не сошла с его лица.

– А мне кажется, вам есть что сказать, не стесняйтесь. – Профессор Ноденс сел на свой стол и жестом поторопил Фостера. – Чем вас не устраивает старина Болос?

Фостер вздохнул, пожал плечами и посмотрел куда-то в сторону.

– Болос был шарлатаном, – сказал он с неохотой. Похоже, Фостер не любил привлекать к себе внимание, а теперь вся аудитория уставилась на него, отчего ему явно стало не по себе. И я его, честно говоря, понимала. – Как и все они.